Люди восторгались ею и уважали просто потому, что она была саннином. Женщина из Троицы Листа, лучший медик своего времени. Но на Узумаки Наруто шлейф ее былых подвигов никакого впечатления не производил. Мальчик собирал о ней свое мнение по тем поступкам, которым был свидетелем лично, и с той минуты, как они вернулись в Коноху, Цунаде чувствовала, что за ней наблюдает самый неподкупный из судей.
Оказавшись над постелью бесчувственного Какаши, она бегло просмотрела историю болезни. Гендзюцу. Высшее гендзюцу. Вряд ли оно длилось до сих пор. Сама техника уже давно развеялась, а вот последствия остались. Давление на психику оказалось настолько сильным, что сознание Какаши застряло где-то глубоко внутри и не могло вырваться наружу.
Проблема с мозгом. Нужно переключить кое-что…
Цунаде приложила руку ко лбу Какаши. Провести такую бескровную операцию было несложно. По крайней мере, для нее.
Очнувшийся Какаши выглядел уныло и затравленно, будто провинившийся щенок.
— Однако, не ожидала от тебя, — пристыдила его Цунаде. — С двумя бандитами не совладал. А еще гений.
Какаши в лице не изменился. Только глухо выдавил:
— Прошу прощения.
Наруто ликовал.
— Отлично! Какаши-сенсей снова с нами!
Что-то яростно жгло затылок, и Цунаде обернулась. Возле ширмы пританцовывал от нетерпения Гай.
— Остался только Густобровик, ттэбайо!
На последних словах Наруто Гай вывалился из-за ширмы.
— Прошу вас, Цунаде-сама! Загляните наконец к моему подопечному Ли!
Цунаде сразу что-то не понравилось в его перевозбужденном состоянии. Они пошли по больничному коридору к палате «Густобровика» Ли и неожиданно столкнулись с ним в коридоре. Невысокий мальчишка с широкими бровями ковылял по коридору, опираясь на костыль. Он держался уверенно, но Цунаде прекрасно видела, чего ему это стоило.
И правда, подходящая кличка.
Она прикусила нижнюю губу.
— Это твой подопечный?
— О да! — заорал Гай. — Мой дорогой бесценный ученик!
На сердце похолодело.
— Вот как…
Это уже не гендзюцу. У него серьезные проблемы.
— Наруто!
— А?
Мальчишка повернулся к ней и взглянул ясными голубыми глазами.
— Ты хотел завершать расенган.
— А. Ну…
— Вот и беги.
— Ага! Тогда остальное за тобой, баа-чан.
Цунаде, уперев руки в бока, проводила его взглядом.
Вреднющий пацан. Но все-таки он мне нравится.
Они прошли в палату.
Ли как две капли воды походил на Гая, и внешне, и одеждой. Наверняка и основная специализация была тоже тайдзюцу.
Мальчик разделся до пояса, и Цунаде приложила ладонь к его округлой спине.
Черт. Осколки… Такие мелкие и так много… И где это он так попал?
Говорить такие вещи человеку всегда непросто, но Цунаде хватило силы духа сделать это. Спокойно, твердо.
— Скажу для твоего же блага. Уходи из шиноби.
Ли дернулся, как от удара током.
В палате повисла тишина.
— Цу… Цунаде-сама, — проронил Гай и нервно рассмеялся. — Не время так шутить.
— У него множество костных осколков в спинномозговом канале, — продолжала она все так же спокойно. — Да еще и сидят глубоко. С таким телом миссии не выполняют.
— Говорю же, Цунаде-сама. Шутки шутками…
Гай выплескивал на нее свое отчаяние, словно она могла что-то сделать.
Пойми же. Не могу. Есть вещи, с которыми нужно просто смириться.
— Даже если бы мы провели операцию…
— Не слушай ее, Ли! — завопил вдруг Гай. — Это… это не Цунаде-сама! Это самозванка! Хенге, да? Признавайся, кто ты, черт подери!
Цунаде оглянулась на него через плечо.
— Нет ни единого шанса? — тихо спросил мальчик, все еще голый до пояса. В отличие от своего учителя, он воспринял новость достойно.
— Именно.
Цунаде смотрела, как он молча одевается, берет костыль и ковыляет прочь из палаты, мимо застывшего Гая, печальных Шизуне и Тонтон. В тишине слышался звук его шаркающих шагов и звонкого щелканья костыля о плитку. Дверь раздвинулась и задвинулась снова.
Вот и все.
— Знал бы заранее… не стал бы вас звать… — пробормотал Гай.
— Ну знаете! — возмутилась Шизуне.
Цунаде остановила ее жестом руки.