— Они могут подложить специально порченые фрукты, а потом сказать, что виноваты в этом вы, что не уследили, — резонно заметила Сакура. — Почему бы не проверять, в каком состоянии товар гостей, прежде чем брать за него ответственность?
— Это престиж, это доверие! — пылко воскликнул мужчина. — Я не могу сомневаться в порядочности этих людей, как и они не могут сомневаться в моей!
— Если у вас все так порядочно, тогда зачем вы нанимали шиноби? — Сарада сердито поправила очки. — Если наутро обнаружат порченые фрукты, в чьей-то порядочности усомниться придется.
Мидори-сан повысил голос и из мягкого трудолюбивого фермера превратился в базарного склочника:
— Вы меня жизни учить будете? Это фестиваль манго элитного класса. Да, я подозреваю, что не все участники так порядочны, как… как хотелось бы. Например, семья Мурасаки. Но никто не говорит этого друг другу в лицо. Если я настою на досмотре манго, кем меня посчитают? Излишняя мнительность ударит по моей репутации!
Сарада вспыхнула. Она не любила ссоры, а тем более со старшими. Воспитание приучало ее, что со взрослыми следует безропотно соглашаться, что бы она о них ни думала в душе. Решение щекотливых моральных дилемм вроде той, в которой погряз их заказчик, ей было не по вкусу тем более. Но интуиция просто кричала о том, что следующим утром их обязательно будет ожидать подстава, и просто извиниться, поклониться и согласиться было никак нельзя. Мама была права. Зачем нанимать шиноби для диверсии, если можно просто отдать на хранение наивному фермеру порченые фрукты, загубив таким образом его репутацию и заодно сорвав им миссию?
В конце концов, это просто сварливый заказчик и чертовы манго. Не битва с Анбу или шиноби Звука, моя жизнь не висит на волоске. Чего я боюсь, шаннаро?
— Порченые фрукты наутро ударят по вашей репутации сильнее, чем мнительность, — заявила в ответ Сарада. — Но ваша репутация меня не заботит. Меня волнует репутация моей деревни и успех миссии. Или перед переправкой на склад будет проведен осмотр всех фруктов, или мы отказываемся от задания.
Мидори-сан что-то хотел сказать, но запутался в незаконченных словах, задохнулся и умолк. Он махнул рукой и резко воскликнул:
— Если вам так угодно, будь по-вашему — проводите осмотр!
За спиной тоскливо вздохнул Наруто: ему явно было лень заниматься такой работой, кроме того, он боялся и дышать на драгоценные манго, не то что касаться их.
Сарада подумала и объявила:
— Нет.
Мужчина опешил.
— Что?
— Не мы. Вы проводите осмотр. Вы и ваши люди. От нас будет только один наблюдатель.
Сарада догадывалась, что сейчас разразится жуткий скандал. Так и случилось.
— Да вы совсем с ума сошли, черт возьми! Я и так пошел на уступки. У моих людей есть другая работа. Я не буду унижаться перед гостями и нагружать своих работников. Ваше условие — вы его и выполняйте! Что это такое в конце концов? Я заказывал миссию В-ранга. Я ожидал квалифицированных шиноби. Почему мне прислали детей, да к тому же невоспитанных и… хамских!
— Осмотр будут проводить ваши люди, — упрямо повторила Сарада. — Они разбираются в манго, знают, что считается изъяном, а что нет. Мы отвечаем только за безопасность.
— Ну вы мне за это еще заплатите. Я сообщу вашему руководству. Напишу им…
— Пишите.
Мидори-сан развернулся и ушел по коридору в другое крыло гостиницы. Сарада чувствовала, что ей срочно нужно побыть где-то в одиночестве и тишине. Щеки горели, голову стиснуло напряжением.
— Ну ты даешь, ттэбайо, — выдал Наруто. — Ты еще суровей, чем Какаши-сенсей, Сарада-чан.
— Считаете, я правильно сделала?
Мысль о том, что она поспорила со взрослым мужчиной, не давала ей покоя, и Сарада отчаянно искала поддержки у своей команды.
— Какаши-сенсей наверняка бы сказал то же самое, — подтвердила Сакура.
В один из гостиничных номеров нанесли стеллажей, и на этих самых стеллажах в корзинах, в ярких коробках, выстеленных изнутри мягкими подложками, почивали, словно красные страусиные яйца, идеальные манго.
День понемногу клонился к вечеру. В окна номера добивал рассеянный свет уличных фонарей, а Сарада, Наруто и Сакура сидели на полу между стеллажами и совещались.