Оставил Сараду ради меня?
Пусть она и хотела побыть в одиночестве, но такое внимание ее тронуло. Отчаяние и дикий страх за любимого человека наполняли легкие вместо воздуха, и Сакуре казалось, если она срочно не выплеснет это все, то разучится дышать.
Но Наруто… Стоит ли ему…
— Сакура-чан? — произнес он осторожно.
Нет, Саске-кун попросил меня молчать. Я не могу предать его.
****
Наруто ушел за Сакурой, виновато пробормотав что-то в свое оправдание, однако Сарада не была против. Она сама хотела догнать маму и спросить, в чем дело, но Нанадайме ее опередил.
На душе сразу стало как-то тяжело. Пока не ушли мама и Наруто, Сараду не покидало ощущение праздника. Миссия закончилась, они ели рамен и манго, Нанадайме болтал без умолку, качаясь на этом проклятом стуле. Но вот они ушли, и Сарада осталась одна. Посмотрела на дописанный отчет, сложила ровно листы.
Неприятное чувство душило ее. Воспоминания о проваленной миссии…
Годайме говорила о том, что я могла бы сдать на чунина, как дядя. Но я не готова.
И в то же время по спине сквозил холодок. Сакура и Наруто не видели того истекающего кровью шиноби, которого кунаями пригвоздило к трубе. Не знали, что происходило с ним в гендзюцу. Видели только безумный взгляд и не понимали, отчего один из временно пленных шиноби Камня ведет себя как умалишенный.
Сарада знала. И ее пугало то, что этот кошмар был порожден ее же фантазией.
А с другой стороны, он все рассказал, и мы смогли спасти оставшиеся манго.
Последняя мысль почему-то не особо успокаивала. И еще эта новость про Орочимару.
Сарада расплатилась за рамен, попрощалась с хозяином и отправилась домой.
Если прежде она не имела понятия, куда ушел отец, то теперь у нее появилось смутное подозрение.
Она мало что знала о папе. Мама не рассказывала. Никто не рассказывал. Вся его жизнь: и прошлое, и настоящее — всегда была окутана тайной. Но даже так Сарада сумела прийти к кое-каким выводам самостоятельно.
Маму, папу и Наруто называли новой Троицей Листа. Наруто учился у Джирайи, мама у Цунаде. Логика подсказывала Сараде, что в таком случае отец ее учился у Орочимару. И та фотография с Карин, Суйгецу и Джуго. Да и папа, как и Орочимару, использовал призыв змей…
Официальных подтверждений тому, что отец учился у змеиного саннина, никогда не было. Сарада допускала, что новой Троицей команду родителей называют просто из-за их невероятной силы. Орочимару же преступник, он даже нападал на Скрытый Лист. Папа учился у преступника? Она не хотела в это верить, а потому не сильно задумывалась о том, как повлияет гибель Орочимару на силы ее отца. В отличие от Сакуры, Саске производил впечатление человека, который придет к силе вопреки любым обстоятельствам.
Но если Орочимару жив… Не к нему ли ты ушел, папа?
Это была лишь смутная догадка. Но раньше у Сарады не было ни одной идеи, куда мог деться ее родитель. А теперь одна идея появилась.
Вернувшись домой, Сарада первым делом покормила жуков. Кормила их нехотя. Насекомые ей уже успели порядком поднадоесть, а садиться за чтение книг о ядах сейчас не хотелось. Сараду больше интересовало, нет ли в свитках Шисуи чего-нибудь о том, как получать информацию от призывных птиц. Она открыла ящик в гостиной, вывалила на пол свитки и стала пересматривать.
Сарада поняла не сразу: что-то не так. Пустых свитков оказалось всего четыре. А изначально ведь было семь!
Во рту пересохло. Сарада развернула свитки, активировала шаринган и распечатала защиту. Вместо внятного текста перед глазами плыли какие-то нечитабельные символы. Все расшифрованные свитки пропали.
Сарада медленно поднялась на ноги, в каком-то странном отупении глядя на распахнутый ящик.
Кто-то забрал свитки.
Вначале она перепугалась, что за время миссии в дом вломились воры, но тогда почему забрали не все, а только свитки, расшифрованные при помощи скрижали? Это мог сделать только один человек.
Руки и колени задрожали. Беспокойство за отца и обида за то, что он оставил ее одну, обернулись негодованием. В глазах потемнело. В ушах шумела и отдавалась громким пульсирующим ритмом кровь.
Папа. Забрал. Мои. Свитки.
Ярость искала выход, и Сарада до боли сжала кулаки, чтобы сдержаться и не разгромить гостиную. Теперь она понимала, что чувствовала мама, когда одним ударом разрушила особняк Учиха.