У Наруто сжалось сердце. В отличие от Саске, Сакура пришла предупредить его о своем уходе, чтобы он не переживал и не искал ее, не поднимал переполох раньше времени. Но Наруто чувствовал, что не может отпустить ее одну. Обязан пойти с ней. Шел и словно бы все еще взвешивал все «за» и «против», но на самом деле уже давно все решил и направлялся к дому Сарады. Он тоже не мог уйти и не предупредить о своем уходе. А еще хотел извиниться за то, что возвращение Саске может лишить ее команды. Наруто чувствовал себя виноватым сразу передо всеми. Перед Саске, перед Сакурой, перед Сарадой, перед Цунаде баа-чан за то, что уходит без спросу.
— Как поживает третья ступень расенгана? — раздался знакомый голос.
Он остановился. Вместе с голосом эро-сеннина в болото его мыслей прорвались и другие посторонние звуки, и Наруто вдруг вспомнил, что находится посреди улицы.
— Я должен найти его.
— Расенган?
Отшельник-извращенец почесал белую гриву.
— Саске.
— Саске? — удивился эро-сеннин и вдруг фыркнул: — Что за вздор! Тебе нечем заняться?
Наруто сунул руки в карманы и молча прошел мимо.
— Эй-эй, я вообще-то вернулся тебя потренировать!
Наруто остановился. Ему вдруг стало горько. Его шанс завершить расенган, его путь к силе и посту Хокаге…
Но Хокаге должен защищать всю деревню. А какой из меня Хокаге, если я отпущу Сакуру-чан одну?
— Спасибо, эро-сеннин. Но у меня есть до этого одно дело, даттэбайо.
— Покинешь деревню без разрешения — станешь отступником, — голос извращенца стал серьезным. — Этого хочешь?
На сердце становилось все тяжелее и тяжелее.
Зачем я только сказал ему?
Просто потому, что доверял. Потому что не мог соврать учителю.
Наруто продолжал уходить и так и не обернулся на его голос.
****
От Нанадайме исходила такая убийственная энергетика, что у Сарады по коже пробежали мурашки.
— Нээ-чан, что у тебя с лицом? — спросил он невпопад.
— Загорала.
Мягко сказать. После дня на солнце нос и щеки покраснели так, словно Конохамару оттирал своей тряпкой ее лицо, а не каменный лик Цунаде. Но Наруто не стоило знать про сцену в кабинете Хокаге. И так было видно: и без того он не в себе.
— Я ухожу. Вместе с Сакурой-чан.
— Куда? — упавшим голосом выдавила Сарада.
— Искать Саске.
Он посмотрел ей в глаза.
— Прости, Сарада-чан. Я знаю, если он вернется, ты уйдешь из команды, и я этого не хочу, но Саске… Он мой друг. Его место в деревне. Я не могу просто… делать вид, что все нормально, когда его нет, даттэбайо!
Сарада до хруста сжала кулак.
Саске.
Нанадайме опасливо покосился на этот жест. Подумал, что это из-за его признания она сердится. Но нет, дело было не в нем. Сарада все еще злилась на отца за то, что он похитил ее свитки, и от упоминания имени Саске злость нахлынула с новой силой.
— Вот оно что…
Сарада развернулась и зашла в комнату Шисуи.
— Ты… С-сарада-чан, ты куда?
Она взяла контейнер с жуками, вынесла из комнаты Шисуи и зашла с ним на кухню. Распахнула холодильник и стала выставлять с центральной полки всю еду на стол.
— Ч-что ты делаешь?
Наруто заглянул на кухню. Сарада молча установила на центральной полке контейнер и закрыла дверцу.
— Я иду с вами.
— Но это…
— Это не обсуждается. Отговаривать вас бесполезно, так ведь?
— Да.
— Найдете вы Саске или нет, команды у меня не будет. Вас в лучшем случае лишат звания генинов за такое. А мне все равно нужно повидать Саске. Он мне кое-что задолжал.
— А з-зачем… зачем жуков…
— Так надо.
Сарада предпочитала доводить начатое до конца, но после сегодняшнего инцидента с Годайме поняла, что Пятая не станет ее союзником в борьбе против ядов. По крайней мере, в ближайшее время. Поиски антидота откладывались, а в первостепенный приоритет выходили немного другие проблемы.
Если уйти сейчас с Наруто и мамой — насекомые погибнут без кормежки, да и у них наверняка подходил к концу срок жизни, а размножаться без своего шиноби-симбионта они не торопились. Сарада решила заморозить их свеженьких. Только контейнер бы в морозилку не влез. Чуть охладить их в обычном холодильнике, чтобы они стали более вялыми, тогда открыть заветную крышку, перегнать их в какой-нибудь пакет и в морозилку.
Мысль о том, что ей придется открыть крышку, пугала. Мысль, что она наконец избавится от проклятых жуков, наоборот обнадеживала, однако Сарада успела к ним привыкнуть. Совсем чуть-чуть. Вспоминала, с какой наивной жадностью они скапливались напротив ее ладони с чакрой, и становилось как-то совестно убивать их.