А теперь катон.
Он стал складывать печати, скопил чакру внизу живота, но вдруг почувствовал, что задыхается. Саске пытался дышать, но кислород почему-то не поступал в легкие, а в груди продолжала разрастаться боль. Он ринулся с кунаем на своего противника, но от кислородного голодания картинка стала смазываться. В расплывающемся зале у колонны хитро улыбнулся Кабуто.
Тот момент, когда он коснулся, будто случайно. Черт! Надо же так глупо попасться.
Выходит, проклятый медик позволил навязать ему ближний бой и дал избить себя не просто так. Ждал удобного момента. И дождался.
****
— Саске-кун! — взвизгнула Сакура.
Сарада обернулась. Папа вдруг рухнул, захлебываясь воздухом. Кабуто, довольно скалясь, подходил к нему ближе.
— Что ты с ним сделал?!
Мама бесстрашно кинулась в бой. Они с Кабуто скрестили кунаи и отпрыгнули друг от друга.
— Так, подрезал кое-какие мышцы. Что, может, подлечишь его?
Сакура замерла.
— Что? Не можешь? — Кабуто спрятал кунай. — Тогда не мешай это сделать мне.
Он присел на колени около Саске, четким ударом двух пальцев погрузил его в беспамятство и протянул руки над грудной клеткой. Ладони обернуло зеленое свечение медицинской техники.
— Мне нет смысла его убивать. Он — наш. Поиграли и хватит. Что, не вмешаешься?
С Кабуто сражаться было бессмысленно. Теперь жизнь Саске зависела от него как от единственного медика. Впрочем, и в бой он больше не встревал. Дело оставалось за малым.
Сарада отвернулась обратно к тому, что когда-то называлось Араши. Теперь в страшной массе уже выделялись знакомые очертания человеческой фигуры. Ноги с гипертрофированными мускулами, полностью голые. Все остальное занимала бескостная с виду масса плоти, покрытая венами. Среди этой массы в одном месте проглядывался намек на человеческое лицо, а в другом, пониже, ближе к ногам, болтался какой-то отросток, напоминающий маленький сморщенный хобот.
Клоны Наруто с воплями бросались на Араши. От брата Сасаме, если в прошлом это все-таки был он, прежнего уже ничего не осталось. Его личность была полностью уничтожена. Монстр ревел, широко растягивая безразмерную пасть, а удары Наруто просто отпружинивали от него. Один клон увяз в плоти, и его стало засасывать внутрь. Вены, ритмично пульсируя и расширяясь, прорастали в клона сквозь одежду и пытались добавить копию Наруто в свое отвратительное месиво, но клон дико закричал от боли и исчез.
Мелькнула голубая вспышка. Один из клонов с расенганом в руке прыгнул с колонны прямо в Араши. Раздался взрыв. Сжатая чакра, потеряв форму, выстрелила. Клон рассеялся, а с ним и еще несколько, попавших под ударную волну. Чудовище пошатнулось, но устояло на ногах. Спиральная рана на его поверхности моментально затянулась.
Это не регенерация, как у Нанадайме. Просто особенность его организма. Он все время меняется. Строение совсем другое. Где внутренние органы — непонятно. Он покрыт не кожей. И это не мышцы. Непонятно что.
Сарада метнула в тушу несколько сюрикенов. За ними — кунай, обернутый райтоном. Монстр Араши не стал даже отбиваться. Оружие вошло в плоть и со звоном вывалилось на пол откуда-то снизу. Принял в себя, пропустил через организм и вывел наружу.
Араши проявил интерес к Сараде. Белки его глаз покрылись сетью лопнувших сосудов. Зрачки аномально расширились, настолько сильно, что Сарада даже обратила внимание на эту деталь. Монстр сорвался с места и понесся прямо на нее.
Гендзюцу.
Она попыталась захватить сознание Араши, но ничего не вышло. Шаринган различал сразу несколько потоков и разную чакру, которая сплеталась, бурлила и никак не хотела уняться.
Я не могу это контролировать. Черт!
Она осталась на месте, лихорадочно размышляя.
Ударить?
Пальцы сжались. Руку свело болью до локтя.
— Сарада-чан! — заорали Наруто.
— Не прикасайся к нему!
— Он прорастет в тебя, даттэбайо!
Нанадайме понял, о чем она думает. Проследил по сомкнутым в кулак пальцам.
Верно. Пустит в меня свои сосуды и нервы, как в того клона.
Сарада одним прыжком очутилась на колонне и быстро сложила печати.
Стихия Огня: Великий Огненный Шар!
Залп огня ударил прямо в монстра. Лицо окатило волной жара. Сарада выдыхала пламя, пока в легких не закончился воздух, а живот не свело.