Пятая насторожилась.
— Что?
— Ты все-таки прониклась к мальчишке.
— Не понимаю, о чем ты, — уперлась Цунаде.
— Наваки. Дан. Потеряв их, на этот раз ты решила перестраховаться. Стала слишком осторожной. Боишься отпустить Наруто и на шаг от себя, чтобы он не повторил судьбу тех двоих. Ведь так?
— Вздор.
Джирайя ухмыльнулся.
— Видишь. Я все-таки прав. Но подумай, Цунаде. Наруто, Сарада и Сакура — не обычные дети. Они — ниндзя. Шиноби закаляются в смертельном бою.
Цунаде фыркнула.
— Подумай о мечте Наруто. Он никогда не достигнет ее, если ты не дашь ему развиваться!
— Его мечта уж точно не осуществится, если он погибнет, — отрезала Цунаде. — И если он не станет из-за меня Хокаге… Он хотя бы останется жив. Мечта не стоит жизни.
Джирайя задумчиво посмотрел вдаль в открытое окно.
— Правда так думаешь?
****
Осеннее солнце опускалось все ниже. Лучи подсвечивали сбоку листву стройного граба, и на шевелящихся полосатых листах с глубокими прожилками плясали изумрудные блики. Сакура сидела в парке на крыше одного из зданий. Над ней потрескавшимися бетонными ребрами нависала декоративная крыша. Людей на ближайших улицах почти не было. Только где-то вдалеке вдруг залаяла собака.
Мама конечно же закатила знатный скандал, но после очередного заявления «пока ты живешь в моем доме — подчиняйся моим правилам» Сакура молча прикрыла дверь в свою комнату и стала собирать вещи.
«Сама и живи в своем доме со своими правилами, шаннаро!» — бурчала разгневанная внутренняя личность.
Сакура опасалась, что Сарада просто пошутила про то, что можно прийти к ней жить. Но, судя по всему, чувство юмора из всех Учиха было только у покойного Шисуи. Сарада и Саске в основном кидались едкими замечаниями в адрес Наруто, но разыгрывать людей и полноценно веселиться они будто бы не умели вовсе. И слова на ветер не бросали. Вечно серьезные и собранные. Что с ними там делали в этом клане, что они такими стали? Или они уже родились такими?
Внутри дружелюбной Сакуры варились самые разные мысли.
Ее родители были живы, и она понимала, что должна быть благодарна за это судьбе. Но мать в любую свободную минуту пыталась привлечь ее к работе по дому, если удавалось — критиковала все, что только можно было критиковать, постоянно ворчала, вламывалась к ней в комнату… Сакура с каждым днем все больше завидовала Наруто и Сараде — те были хозяевами своей жизни и жизнь эту организовывали так, как им хотелось. Она понимала, что это грешно. Но от этого мысли своего русла все равно не меняли.
У Сакуры не было денег, чтобы полностью обеспечивать себя и снимать отдельное жилье. В распоряжении Сарады была двухкомнатная квартира. Она удачно обронила, что готова ее, Сакуру, дома принять, и Сакура восприняла это как сигнал к действию.
«Бог сказал делиться», — высокомерно объявила внутренняя личность.
И Сакура, собрав пожитки, отправилась к Сараде с твердым намерением захватить себе в пользование клочок даровой жилплощади.
С виду казалось, что Сакура ведет себя как робкая скромница, но внутренне она считала себя в своем праве.
Вторым коварным мотивом было подобраться поближе к человеку, способному хоть что-нибудь дать ей в плане техническом. Поход к Годайме временно отменялся. После слов Шикамару о ярости Хокаге, Сакура стала сомневаться. В конце концов, медицина была огромной областью, наверняка очень сложной. По силам ли ей это? Что, если Сарада ее переоценила?
Разумнее было развивать свои сильные стороны. По словам Какаши-сенсея, у нее были все данные для того, чтобы развиваться в области гендзюцу. И вот тут-то ей и могла помочь названная сестра Саске.
Учиха Сарада и сама по себе умела многое. Живя с человеком, настолько продвинутым в тайдзюцу, гендзюцу, ниндзюцу, можно было почерпнуть что-нибудь полезное, наконец перестать быть обузой. Вот почему Сакура так уверенно решилась на переезд. Саске-кун наверняка бы возмутился такой наглости, но злость на любимого лишь подогревала уверенность Сакуры.
Оборвал узы? Я ничего для тебя не значу? Тогда я поселюсь у тебя в доме. Тебе ведь все равно, верно? Ты же не собираешься возвращаться, Саске-кун?
Ядовитая злоба от уготованной Саске изощренной мести отравляла скорее саму Сакуру, чем невзаимного возлюбленного, который ничего не знал о ее миграции в его дом и вряд ли этим вообще интересовался.
От воспоминаний о встрече с Саске становилось еще больнее.