Ее прокол. Сарада впервые использовала Лабиринт Воспоминаний, и не учла, насколько важно создать полноценную картину, включая все лица, в том числе и свое. Не додумалась сразу. Не знала, что так получится.
Глупо, как же глупо, боги!
Зато теперь она знала свои ошибки.
Про жуков Шино-сенсей ничего не спрашивал, но Сарада чувствовала, что это дело времени. Даже несмотря на клятву Шино не предавать ее, она понимала: то, что известно двоим, — это уже не тайна.
С моей стороны это предательство. Открытое предательство деревни. Дьявол.
Она взъерошила на голове волосы и широким шагом прошлась по гостиной в одну сторону, затем в другую. Металась, словно загнанный зверь. Не знала, куда себя деть.
Ладно бы вопрос был только в использовании странной ментальной техники на своем товарище. Но нет. Тема с жуками вела гораздо дальше. Если Шино-сенсей вспомнил, что с кикайчу что-то не так, он расскажет об этом в клане. Пусть сам он ничего не знал о таинственном члене Корня, но в клане не могут не знать. Кто-то же отдавал Данзо того ребенка? Ниточка разматывалась бы дальше. От Сарады через жуков к Корню, к убийству членов Корня. К убийству Шисуи. А дальше… Дальше к уже улегшимся делам об уничтожении организации Данзо и о смерти Шисуи возникли бы новые вопросы. Новый элемент в лице Сарады, ранее не учтенный, заставил бы власти Листа пересмотреть свои теории насчет тех событий.
Не хочу допросы. Не хочу в тюрьму. Зачем я вообще полезла к нему с этими жуками? Дьявол. Надо было сразу их заморозить, шаннаро!
Зачем полезла… Она прекрасно понимала, зачем полезла. Хотела испробовать гендзюцу. Пошла на риск. Сама себе придумала удобный повод и сама же себе сотворила проблему. Практиковать гендзюцу из свитка нужно было обязательно на ком-то, и если тренировки Сакуры могли безболезненно проходить на Наруто, то гендзюцу из свитка явно были запретными, теперь уж Сарада понимала, какую опасность они несут. Эти техники ломали психику и оставляли последствия, как раз вроде тех, которым подвергся Шино.
«…разработки зачастую требуют живого материала, а деревня этого не одобряет…» — заискивающе прошипел голосок Орочимару.
Сарада с яростью отогнала из мыслей голос саннина. Она задыхалась от паники.
Что мне делать?
Ей казалось, что вот-вот в дверь позвонят и вызовут ее к Хокаге или на допрос. Или постучит в балконную дверь тот самый Анбу в маске кота с приплюснутыми носом.
Она ломанулась в отцовскую комнату и стала быстро кидать в рюкзак вещи. Белье, сюрикены, кунаи… Бросила рюкзак, села на кровать и закрыла лицо руками.
Что я делаю, черт! Куда я пойду?
Ей некуда было идти. Искать Наруто и Джирайю? Бред. Саннин, конечно, человек веселый и порой несерьезный, но он не станет ее укрывать. Он наверняка поддерживает связь с деревней. Ее найдут. Да и где их искать? Бес их знает.
Идти к Орочимару? Он звал, предлагал…
Нет, боги… Нет!
Это было еще более страшно, чем оставаться в деревне. Те реалистичные кошмары, которые мучили ее столько времени. Все они были про убежище Орочимару, в этом Сарада не сомневалась. Змеи, запахи, шипение, голоса… Сломя голову броситься в свой ночной кошмар? Совсем умом тронулась?
Или отправиться искать дядю?
Сарада тупо уставилась на деревянный пол, но не фокусировалась, и все перед глазами расплывалось. Пальцы сами по себе потянулись к горлу и сжали его.
Дядя…
Какая-то часть сердца настаивала, что дядя — это выход. Если он не убил ее, то, быть может…
Сарада зажмурилась и помотала головой.
Нет. Это бред. Даже у Орочимару наверняка не так опасно, как рядом с дядей. Все-таки там… папа.
Сарада убрала руку от горла.
Папа. Так хотелось к папе. Тому, взрослому, однорукому, в черном плаще. Он наверняка знал бы, что делать, подсказал советом, защитил. Пусть даже она не понимала его тогда, но сейчас… Сейчас он казался ей самым мудрым человеком на свете.
Она кинулась вновь собирать вещи. Вывалила из ящика свитки Шисуи, развернула пустой свиток и запечатала все в один. Удобная техника. Сарада оценила ее по достоинствам, когда работала в команде Гая и наблюдала за Тентен. Бросилась к холодильнику, достала из морозилки жуков. Тоже запечатала.
В какой-то момент у Сарады опустились руки.
Что же я делаю? Нельзя такого делать. Нельзя уходить из деревни. Я же потом никогда уже не смогу вернуться, навечно буду отступницей. Даже… даже в будущем, если вернусь. И когда вернется Наруто, мы не встретимся.
Она вернулась в комнату и стала выкладывать все из рюкзака обратно. Что за идиотский порыв бунтовать. Лучше сидеть в деревне. Еще никто никого не обвинял. Никто ничего не знает. Шино-сенсей пообещал молчать. Он не такой, как она. Он благородный. Правильный. Он не расскажет.