В ее жизни было мало приятного. Приятными скорее были промежутки покоя, когда о ней забывали и раны от укусов успевали хоть немного затянуться. Чакра Саске распахнула для Карин вселенную. Откинула границы узкого прежде мирка куда-то к рубежам мироздания, куда вселенная еще не успела расшириться. Как-то вдруг оказалось, что на земле есть не только ад, но и рай, просто раньше вход в него был Карин недоступен, потому что находился в деревне Скрытого Листа, но никак не в деревне Скрытой Травы.
Она вспомнила о местах, из которых она была родом, и сердце придавило тяжелым грузом неприятных воспоминаний.
«Как печально видеть шиноби без родины», — первое, что сказал Орочимару, когда увидел ее.
До этого Карин не задумывалась о том, что у нее могла бы быть Родина. Она с рождения жила с матерью в деревне Скрытой Травы, и местные сделали все, чтобы убедить ее, что она — чужая. Ей постоянно напоминали, что она никчемна и бесполезна, а свою полезность вечно приходилось доказывать, подставляя нежное тело под укусы чужих людей. Отвратительных людей. Карин все еще являлись в кошмарах воспоминания о запахе госпиталя, окровавленных бинтах, вони крови, гноя и лекарств. В ушах звенели стоны раненых. Тело болело от укусов, кожу стягивали высохшие слюни, а от зловонного запаха изо рта очередного раненого, разевающего пасть, хотелось блевать, но всякий раз приходилось сдерживаться.
Сейчас-то запоздало приходило осознание, что на самом деле она была бесценна и без нее сотни и тысячи шиноби скончались бы от ран, но в самой деревне ей не давали почувствовать собственной важности. Местным это было невыгодно.
Карин ненавидела свой дар. Ей казалось, что она не человек, а просто сосуд панацеи, из которого всякий считает своим долгом испить. Наблюдая бесчисленное множество раненых, Карин не раз задумывалась о том, что сил на всех не хватит и в конечном итоге ее опустошат до дна и выкинут. Так же поступили с мамой.
Она никогда не была никому по-настоящему нужна. Именно она, а не ее способность. В то же время к генинам деревни относились иначе. Карин казалось, это потому, что она действительно никчемна, тогда как остальные генины на порядок выше и полезнее нее, однако экзамен на чунина, на который ее отправили в качестве дежурной аптечки для настоящих генинов Травы, показал, что эти ребята еще более никчемны, чем она. Вот только в провале экзамена обвинили в первую очередь ее. Не их.
…шиноби без родины…
С тех пор Карин не раз задумывалась о том, что все могло быть иначе, если бы ее родная деревня некогда не пала. Возможно, дома она была бы нужна и любима? Узумаки. Узумаки Карин. Ей несложно было догадаться о своем происхождении, хоть мама никогда и не рассказывала ей о настоящей родине. Деревня Скрытого Водоворота. Какой она была?
В дверь вежливо постучали. Карин вздрогнула, вынырнула из размышлений и отлипла от вкусного очага Саске.
— Вхожу, — предупредил металлический и вечно мокрый.
Наконец-то добрался.
Карин приподнялась на локте и потянулась за очками на прикроватном столике. Очки у нее были все те же, еще со времен жизни в Скрытой Траве. Одежда тоже осталась старая.
Дверь приоткрылась, и на полу растянулась полоса желтого света. Заглянул Кабуто.
— Спишь?
Карин молча покачала головой.
— Для тебя есть задание.
Новое задание предвещало новые укусы. Карин со вздохом поплелась за Кабуто, жалея, что ее покой наедине с чакрой Саске продлился недолго.
Но ее ожидал сюрприз.
В зале у огромной змеиной морды с горящими желтыми глазами стояли лучшие шиноби Орочимару-сама. Карин слышала, когда-то их называли Четверкой Звука, однако нынче их команда сократилась до трех человек.
Карин не нравилась их чакра. Чакра многорукого Кидомару казалась какой-то грязной, будто смешанной с сажей и в то же время кишащей муравьями. Чакра лицевой стороны двухголового сиамского близнеца с синими губами была ледяной настолько, что от его присутствия становилось больно. Стоило принюхаться к нему, и словно острые и холодные осколки стекла рассекали Карин сердце. Она тут же отшатывалась и пыталась мысленно отгородиться от ранящей чакры. В то же время чакра заднего походила на бездну, способную засосать в свою черноту любого, кто к ней притронется. Карин слабо представляла, как чакра может засасывать, но захлестывающие ее ассоциации зачастую были лишены логики. Чакра Таюи напоминала концентрированную кислоту. Она была наиболее неприятной из всех, возможно, потому, что девушка не пыталась удерживать эту кислоту внутри себя, а была совсем не прочь выплеснуть ее на окружающих.