— Семь… Два отряда. Должен быть еще один. Восьмой.
— Восьмой жив, но на пределе. Потерял много крови.
— Сарада не могла сама…
— Верно. Тут и другие запахи. Троицы из Звука и еще один. Новый. Я его не знаю.
— Поторопимся.
Какаши ловко увернулся от огромной туши, которая собиралась его атаковать. Увернулся в темноте, на одних инстинктах. Паккун тоже прошмыгнул мимо.
Они ввалились в разгромленный зал. Часть факелов догорела. Кругом валялись неподвижные тела в черных плащах.
Какаши плотно сжал губы и быстро спросил:
— Где он?
Паккун уже стоял на развалинах колонны. Он дождался внимания и, вильнув мохнатым задом, спрыгнул вниз. Какаши мигом очутился на колонне и спустился вслед за ним.
Парень в маске кота с тремя красными полосами на щеках лежал на полу. Его белый плащ, запачканный огромным бурым пятном крови, валялся неподалеку.
Какаши подскочил и проверил пульс.
Жив.
Быстро скользнул пальцами по наспех перебинтованному плечу, тоже заплывшему кровью. В этот миг Какаши отчаянно пожалел, что не взял с собой Сакуру. Она так просилась, но он отказал. Не хватало еще подвергать опасности ее. Столкнись они здесь с Тройкой Звука, не факт, что вернулись бы живыми. Однако в сложившейся ситуации его осторожность могла стоить жизни этому парню.
Без медика не факт, что протянет.
****
Орочимару сидел в кресле посреди уютной, по меркам убежища, комнатки, улыбался и краем глаза косился на Сараду. Она переминалась с ноги на ногу слева от его кресла и осматривалась.
На столе неподалеку стояли свечи в высоких подсвечниках, а между ними — с десяток одинаковых металлических термосов. Дальше за столом, в мрачном углу, скопились разных размеров горшки. Некоторые пустые, другие запечатанные. Среди них были и совсем маленькие горшочки, и настолько огромные, что Сарада спокойно поместилась бы в них целиком вместе с Кабуто. Под низким потолком тянулись трубы, в которых что-то тихо шумело. Вода?
— Добро пожаловать, Сарада, — заискивающе прошипел Орочимару. — Помнится, в прошлый раз мое предложение тебя не привлекло. Что же изменилось?
Сарада прошла чуть вперед и встала напротив саннина. Она выспалась, немного отдохнула, успела поразмыслить обо всем, и к ней вернулась уверенность.
— Я поняла, что вы были правы, Орочимару-сама.
Орочимару склонил голову. Длинные волосы соскользнули с лица, открывая невидимый прежде правый глаз.
— В чем же?
— Мне стало тесно в деревне. Я хочу развиваться дальше.
Он улыбнулся еще шире.
— Знал, что рано или поздно ты придешь ко мне. Хатаке Какаши не раскрыл бы твою силу.
— Моим наставником был не только Какаши-сенсей, — возразила Сарада.
Ей было неприятно, что Орочимару недооценивает Коноху. Пусть его россказни о силе и потолке были логичны и даже соблазнительны, особенно во время миссий D-ранга, но для того, чтобы склонить Сараду к отступничеству, этого было мало. В деревне было чем заняться. Если бы не прозревший Шино-сенсей и грозящая Саске опасность, она бы не ушла.
— Кто еще? — полюбопытствовал саннин.
— Цунаде-сама.
Золотые глаза жадно скользили по ее телу. По коже пробежали мурашки, но Сарада стиснула зубы и не подала виду, что ей страшно.
«Сосуд». Вот почему Орочимару смотрел на нее с такой жадностью и тогда, и сейчас. Он хотел забрать ее тело.
— Так ты медик?
— Немного, — Сарада нервно поправила очки.
Было стыдно признаться, насколько плохо ей дается ирьениндзюцу. К серьезным операциям в госпитале ее так и не допустили.
— Если хочешь развиваться в этом направлении дальше — Кабуто тебе поможет. Верно, Кабуто?
— Так точно, Орочимару-сама.
Кабуто как раз что-то перетирал в ступочке у стены при свете свечей.
— У меня не очень хорошо получается… — смутилась Сарада.
— Не удивительно, — сладко вещал Орочимару. — Вы очень похожи с Саске-куном. Не могу представить его медиком, но если Цунаде обучала тебя… Можно и попытаться.
Он прищурился и его жадный золотой взгляд на миг заволокло невидимой ширмой, словно Орочимару перестал представлять себя в теле Сарады и задумался о чем-то полезном. К примеру, о том, чему ее обучать.
— Первым делом я бы хотел устроить спарринг между тобой и Саске-куном. Хочу понять твой уровень.
— Хай.
Сарада отвлеклась от гипнотического золотого взгляда и краем глаза покосилась на Кабуто, который начал снова скрипеть пестиком в ступке.