Карин вернулась в предбанник. Послышался визгливый вопль:
— Работаем, я сказала!
Сарада осталась в коридоре одна. Стояла и думала.
Карин точно была сумасшедшей. Чувство эмпатии у нее было атрофировано напрочь, да и смотрела она на нее все еще так же странно. Как на десерт.
И я думала, что она моя мама?
Нос щекотал свежий запах порошка, и мысли Сарады постепенно принимали новое русло.
Неужели в душе все-таки будет чисто?
Сарада снова заглянула в душевую.
— Эй, Карин.
— Чего еще? Больше не выйду. Они без меня не работают.
Сарада покачала головой.
— Просто… Табурет пускай тоже вымоют. И спиртом протрут. И его, и ту вешалку с крючками.
— Мы спирт не брали, — буркнула Карин. — Он у Кабуто.
— Ничего. Я принесу.
Глава 98. Фуиндзюцу
98
Сарада покорно шла за Кабуто. Он сказал, что Орочимару ожидает ее в южном зале, вот только дороги к нему Сарада не знала, потому Кабуто вызвался ее проводить.
Вдоль прохода тянулись решетки с заключенными. Люди в одинаковой одежде смирно сидели на полу, многие обнимали колени руками. В этом коридоре стояла страшная вонь, похожая на ту, что вырвалась из разбитой двери, за которой Сарада обнаружила трупы в старом убежище. Немытые тела, запахи нечистот и что-то еще, будто где-то среди фигур в одинаковой одежде валялся труп, который никто не замечал и не спешил убирать.
По коже пробежал мороз. Сарада была недовольна убранством своей скромной комнатки без электричества и с тогда еще грязным душем? Что же, у нее было хотя бы это. У людей, которых она видела за решеткой, не было ничего. Они сидели все скопом. Мужчины, женщины… Хотя преимущественно все же мужчины. Уборная была общая, у всех на виду, и судя по запаху, слив не работал или вовсе был не предусмотрен. О душе эти люди могли только мечтать.
«Им тут больше нравится, чем в камере, поэтому они специально работают медленно», — повторил в голове ворчливый голосок Карин.
Сарада хотела сказать Кабуто, что это бесчеловечно, но слова застряли в горле.
Разумеется, Кабуто понимал. И Орочимару понимал. Просто их все устраивало. Эти люди были не выше статусом, чем подопытные животные, а за виварием, как правило, не особо следят.
Послышался рев. Сарада испуганно обернулась на звук. В одной из камер человек в толпе вдруг стал увеличиваться в размерах, менять цвет. Из длинных грязных волос вылезли рога. По линии хребта, разрывая одежду, высунулись роговые пластины. Рубашка трещала по швам. Существо ревело и чесалось.
— Назад, — скомандовал Кабуто и отшатнулся, закрывая Сараду собой.
Послышался хлопок и влажные шлепки. Что-то теплое брызнуло на руку, и Сарада с ужасом поняла, что это кровь. Она хотела посмотреть, что стало с тем существом, но видела перед собой лишь спину Кабуто и его пышный серебристый хвост.
— Давно уже никто не взрывался.
Голос Кабуто прозвучал поразительно спокойно. Он отошел, и Сарада снова увидела камеру. Люди испуганно жались друг к другу, а на голых участках каменного пола валялись ошметки разорванного тела. Когтистая рука, к которой за отступающими лепестками Проклятой Печати возвращался естественный цвет, внутренности, лужи крови… Люди в камере тоже были в крови, только не в своей, и ничего не могли с этим поделать. Им оставалось только продолжать сидеть в грязи и вони и ожидать своей участи, которая обещала быть не менее жуткой.
«Давно никто не взрывался».
Сарада почувствовала, что ее сейчас стошнит. Она попыталась подумать о чем-то светлом, но ничего не вышло. Мысли о Наруто только больше расстроили.
«Зачем ты ушел к этой сволочи?!»
Сволочи…
Кошмары, одолевающие ее в Конохе, и близко не могли передать ужаса, который Сарада наблюдала на базе Орочимару. Ужасы в убежище были реальными, и оттого куда более жуткими, чем неуловимые образы из снов. Не плод больной фантазии, не воплощение подсознательных страхов, а настоящие живые люди… После кошмара можно проснуться и понять, что все это был лишь сон. После реальности проснуться нельзя.
Подступила тошнота. Во рту поселился неприятный привкус желчи, но Сарада сдержалась, хоть и с трудом. По лицу наверняка видно было, насколько трудно ей это далось.
Кабуто едко ухмыльнулся.
— Ты же медик.
Сарада сглотнула и уставилась на него волком. Она всерьез разозлилась. Мрачный коридор окрасился в оттенки багрового, в теле Кабуто вспыхнул очаг чакры.