— Наруто-кун призывает жаб, как и Джирайя. Он подписал договор, а технику договора создавали на Мёбоку. Тут все не так просто, как и с нашими… м-м… змеями.
— А вороны? — мимоходом спросила Сарада.
— Твои вороны?
Орочимару задумался и прищурился.
— От кого ты получила призыв?
— От… — она запнулась и украдкой покосилась на Саске.
Тот тоже косился на нее, плотно сжав губы. Знал, что она ответит.
— От Итачи, — обреченно выдохнула Сарада.
— А он? — как ни в чем ни бывало разматывал нить Орочимару.
— От Шисуи-сана.
— А Шисуи?
— Не знаю, — буркнула Сарада.
Орочимару размышлял.
— Не исключаю, что Учиха Шисуи мог создать договор самостоятельно.
— То есть заключить с нуля договор можно с любым животным? — оживился Саске.
— Да.
— Обучи меня этому.
— У тебя уже есть змеи, — недовольно ответил саннин. — Зачем тебе еще?
— Я сказал, обучи. Мне нужна эта техника, — давил Саске.
— Позже. Это не так-то просто, — отмахнулся Орочимару.
— Если Шисуи сам создал договор, то он был куда младше меня. Смог он, смогу и я.
— Это я уже слышал, — терпеливо парировал саннин. — И нет никакой гарантии, что Шисуи-кун создавал договор сам. Это лишь предположение. Если он был так уж младше тебя, быть может, я погорячился.
— Не погорячился, — отрезал Саске. — Шисуи мог. Я знаю его.
— Хватит спорить, — сердито вмешалась Сарада. — Давайте к делу.
— Не лезь, — огрызнулся отец.
Но перебивать учителя перестал.
Сарада смолчала на его выпад. Главное, что в зале стало тихо и Орочимару мог продолжать лекцию.
****
Голос Шисуи оживал в голове как-то сам с собой и мягко нашептывал советы.
«Неправильно управляешь чакрой. Тебе не кости ломать надо, а проследить, чтобы чакра равномерно распространилась по всем символам на листе».
Сарада хваталась за него, как за спасительную соломинку. Он задавал направление, помогал пройтись по шаткому канату новой сферы деятельности. Воспоминания о погибшем друге время от времени простреливали в груди тоской и болью, но все чаще Сарада на этом не зацикливалась, а просто следовала советам. От черных росписей фуиндзюцу на листе рябило в глазах. Сарада сняла очки и потерла глаза кулаком. Чуть посидела, прикрыв веки, снова напялила очки и присмотрелась к символам. Глаза болели. Нельзя было так перенапрягать зрение.
В дверь кто-то пошкребся, и она с досадой цыкнула.
Карин.
В ее манере было проситься в комнату именно так. Принесла же нелегкая. Только Сарада сосредоточилась на задании Орочимару, как нагрянула незваная гостья. Сарада с сожалением оторвалась от свитка с фуиндзюцу и отворила дверь. Карин проникла в комнату и закружилась вокруг свитка на полу.
— Ой, а что это, а что это у тебя? Это фуиндзюцу?
Сарада задумалась, медленно проворачивая ключ в замке.
Фуиндзюцу. Карин. Узумаки Карин… Скрытый Водоворот.
Орочимару упоминал, что клан Узумаки здорово разбирался в этом направлении. Что, если…
— Карин, ты разбираешься в фуиндзюцу?
— А?
Карин вопросительно взглянула на нее и снова уставилась на развернутый свиток.
— Я? Да что ты. Понятия не имею, что тут написано.
Она презрительно наморщила нос, словно узоры на свитке не стоили ее внимания, и с разбегу плюхнулась на кровать.
Сарада присела на колени перед свитком и попробовала сосредоточиться. Она понемногу привыкла к своей новой комнате и к устоям убежища Орочимару. Только к жуткому «виварию» привыкнуть никак не могла. К этому нельзя было привыкнуть, а лезть к Кабуто и Орочимару со своими требованиями… Она как-то попыталась намекнуть, что условия содержания узников просто нечеловеческие, но от нее отмахнулись, причем в достаточно резкой форме: поднимать эту тему еще раз Сарада больше не решалась.
Карин приходила часто и надолго. Поначалу Сарада гостеприимно откладывала свои дела и уделяла ей время, но вскоре пришла к выводу, что это бесполезно. На ее такт Карин отвечала полнейшей бестактностью, ее визиты затягивались на часы, и в конце концов Сарада перестала мелочиться. Если приходила Карин, она просто продолжала заниматься своими делами, стараясь абстрагироваться от ее раздражающего щебета. Редко когда получалось. Карин успешно пожирала больше двух третьей внимания, и любая работа адски тормозилась.
Сарада присмотрелась к начертанной технике, чтобы получше прочувствовать, как правильно распределить чакру. От черной вязи фуиндзюцу в глазах снова проявилась неприятная резь, будто узоры отпечатывались на сетчатке и выжигали ее. Она сняла очки, закрыла глаза и придавила пальцами веки. Глубоко вдохнула и снова выдохнула. От пальцев к векам передавалось тепло. Боль понемногу отступала. Сарада не сразу заметила, что в комнате как-то непривычно тихо. В присутствии Карин так тихо никогда не бывало.