Она открыла глаза и вдруг увидела у самого носа лицо Карин, настолько близко, что даже близорукость не мешала разглядеть ее до деталей. Сарада отшатнулась и напялила очки.
— Т-ты чего?
Карин всматривалась ей в глаза.
— Глаза болят? — спросила она сочувственно.
— Да.
Карин отклонилась, встала и уперла руки в бока.
— А голова?
— Сейчас нет.
— Но вообще?
— Болит иногда.
Карин ткнула пальцем в перемычку очков на переносице.
— Вот что. Тебе надо зрение проверить. Скорее всего, очки не подходят. Нужны новые.
Сарада сглотнула. Вновь из глубин памяти вынырнул строгий голос Шисуи:
«После пробуждения Мангеке ты погружаешься во тьму… Наш организм не способен долго пропускать через себя такую мощную силу, глаза изнашиваются, и ты слепнешь».
Я же совсем немного. Тогда, когда вернулась. И с Казекаге. И когда погиб Шисуи-сан. И в последний раз, когда бежала из деревни. И тренировалась тогда, с рисом. Совсем чуть-чуть. Неужели так быстро? Или это все из-за Сусаноо? Или потому, что у меня изначально слабое зрение? Нет, не может быть так быстро. Думаю, это просто слабый свет от свечей и перенапряжение. Карин преувеличивает.
— Да нет, не думаю. Я нормально…
Она осеклась, потому что Карин вновь присела на корточки и заглянула ей в глаза.
— Я сама такая. Тоже с очками. Знакомые симптомы, знаешь.
Сарада зачарованно глядела на нее. При всей своей навязчивости, болтливости и бессердечности к несчастным узникам Орочимару, в Карин порой простреливало что-то бесконечно родное, словно в теле этой несносной девушки поселился ее, Сарады, личный ангел-хранитель.
Карин решила поставить точку в их разговоре:
— Сходи к Кабуто. Пускай проверит тебе зрение.
Глава 99. Интриги Песка
99
Темари помнила, как увидела впервые ворота Конохи. Тогда в голове было лишь: «Миссия… миссия… Мы не можем провалить ее!» Ей отчаянно не хотелось во все это ввязываться. Глядя на наивных генинов Конохи, для которых экзамен был просто экзаменом, а не прикрытием миссии А-ранга, Темари испытывала тихую зависть. Хотелось бы ей тоже думать только об экзамене, как эти слабые никчемные дети. В конце концов, она была сильна, для нее экзамен мог бы быть даже приятен. Но если руководство отдало приказ, то она должна была его выполнить.
После того, как конфликт утих, отношения между Конохой и Суной стали налаживаться. Темари то и дело наведывалась в Скрытый Лист уже совсем в другом статусе: не как диверсантка, а в качестве посла. Путь среди зелени стал привычным, а распахнутые гигантские ворота «А-Ун» — долгожданными.
Все прошлые разы Коноха встречала Темари одинаково: от тени стены отклеивался Нара Шикамару, лениво приветствовал ее, почесывая затылок, и они вместе шли в Резиденцию Хокаге или в апартаменты, которые гостеприимно выделяла Коноха для посла из Песка.
Темари не раз задавала себе вопрос: почему всякий раз Шикамару?
Сам напрашивался сопровождать меня? Да нет же. Чтобы такой лентяй о чем-то сам просил?
Стоило прийти к такому выводу, и становилось как-то тоскливо. Черт знает, почему.
Темари считала Шикамару неудачником и слабаком до финальных минут их поединка. Знала, что достойна звания чунина и без экзамена. Она не только была сильна, но и грамотно анализировала бой. Мысль, что можно проиграть этому ничтожеству, которое свалилось на арену безвольной тушей и лежало в куче мусора, пока она не напала на него первой, Темари даже в голову не приходила.
Как же он раздражал ее. Тогда, на арене, Темари искренне хотелось задушить его.
Но парень оказался с сюрпризом.
Преодолевая последние сотни метров пути и разглядывая маячившие в конце дороги ворота, Темари размышляла: встретит ли ее Шикамару и на этот раз? Как правило, исключений не было, всегда встречал он. Но сейчас для визита в Коноху созрел Гаара, так что приказать встретить их могли кому-то… посолидней?
Они приближались к Конохе, и сердце билось все чаще с каждым шагом. Темари и вправду переживала.
Он или не он?