Разогретый камень монумента грел ладони и зад сквозь ткань штанов.
Из всех Хокаге Наруто предпочитал именно лик Четвертого. Третьего и Пятую он знал лично, и каменные лица никак не ассоциировались у него с живыми людьми. Просто пустой камень. По мнению Наруто, у ликов на скале не было ничего общего с настоящими стариком Сандайме и Цунаде баа-чан. К тому же с последней он только что поругался, и перемещаться от одной вредной бабульки к другой, каменной, не хотелось. Первого и Второго Хокаге Наруто не знал. Об их славных подвигах на уроках истории он прослушал, а потому их образы не врезались ему в память, особенно образ Второго. А вот Четвертый… Четвертый был особенным. На границе между канувшими в небытие героями далекого прошлого и хорошими знакомыми, которых Наруто помнил живыми.
Не зная Четвертого лично, как Цунаде или Третьего, Наруто невольно воспринимал это каменное лицо воплощением духа Йондайме Хокаге.
Герой, одолевший Кьюби и спасший Скрытый Лист как раз в день его появления на свет… Эту историю невозможно было прослушать или упустить из виду, она прочно сплеталась с судьбой самого Наруто, причем сплеталась у самых истоков. Наруто выучил ее с ранних лет, хотя тогда даже не подозревал, что тот самый Девятихвостый Лис запечатан именно в нем. Они с Йондайме на пару разделили заслуги и последствия того трагического дня, когда Кьюби атаковал Коноху: Четвертый погиб, а Наруто вместил в своем крохотном тельце биджу. В каком-то смысле они оба пожертвовали собой ради покоя в Скрытом Листе. Может, поэтому Наруто всю свою жизнь ощущал странную связь с Четвертым Хокаге.
Его подвиг вдохновлял Наруто с детства. Когда он пытался представить Йондайме, сражающегося с гигантским Лисом, у него захватывало дух, а на глаза наворачивались слезы от восхищения. Когда отшельник-извращенец сравнивал его с Четвертым, Наруто готов был скакать от счастья, а то, что эро-сеннин прежде обучал Йондайме, очень тешило самолюбие Наруто.
Похожи… Похожи с Йондайме. Вероятно, это сама судьба, что он, Узумаки Наруто, сирота безродная, был похож на самого Четвертого. Это дарило ему надежду, что, быть может, его мечта стать Нанадайме когда-нибудь воплотится.
И в то же время на Йондайме Хокаге у него зрела злейшая обида. В первый же день своей жизни Наруто не хотел становиться героем. Он не выбирал, не мог выбирать. Все выбрали за него. Он разделил подвиг Четвертого, но отнюдь не добровольно, и из-за монстра, спящего внутри за воображаемыми металлическими прутьями печати, вся его жизнь теперь шла под откос.
«Йондайме запечатал в тебя Девятихвостого Лиса не потому, что ты был слаб, а потому, что он поверил в твою силу. Он доверил тебе будущее».
Слова отшельника-извращенца вдохновили его тогда, заставили Наруто откинуть сомнения и поверить в себя. Вот только сейчас все приобретало совершенно иные краски.
Выйдя из Резиденции Хокаге и кое-как оправившись от новостей о Сараде, Наруто первым делом отыскал Темари. Возвращать ее к печальным мыслям об утрате младшего брата было бестактно, но Наруто все же решился. Ему просто нужно было знать.
«Его убили свои же, из Песка. Заманили в ловушку во время экзамена», — так ведь говорил Шикамару?
Наруто спросил Темари, почему так? Почему шиноби Суны решили избавиться от своего же Казекаге?
«Потому что боялись», — ответила Темари.
Ее краткий ответ пошатнул опоры всего, во что Наруто верил до этого момента. До этого ему казалось, что стоит завоевать доверие людей и стать Хокаге и на него перестанут смотреть так, словно он олицетворение Кьюби. Но судьба Гаары свидетельствовала о том, что это не обязательно сработает. И даже более вероятно, что не сработает вовсе.
Что же это… Меня всегда будут считать Лисом, как бы я ни старался? Даже стать Хокаге — не выход?
По спине пробежал мороз. В груди стало тяжело и больно. Солнечные перспективы счастливого будущего свернулись, словно скисшее молоко, и превратились в густой туман, который набивался в легкие и скрывал за собой не счастье, а смерть. И смерть не от рук «Акацуки», а от тех, кого он все это время считал друзьями.
Холодок, скользивший по спине, просочился под кожу, потек по венам к сердцу. У Наруто задрожали руки. Он яростно перебирал своих друзей и пытался вычислить, кто бы мог предать его, как предали Гаару.