Безоблачное небо светлело. Солнце еще не взошло, и кратер деревни покрывал холодный полумрак высоких скал.
Понемногу восстанавливаясь после продолжительного использования ирьениндзюцу, Сакура рассматривала скалы. Они шли несколькими ярусами, но не правильной лесенкой, как снаружи, на входе в деревню, а вполне естественными слоями. Нижняя скалистая площадка была на уровне выхода из ущелья. На ней они и разбили лагерь по примеру своих предшественников. У входа в деревню площадка осталась практически целой, даже частично сохранилась выдолбленная в скале лестница, которая вела в низину, где прежде располагалась сама деревня.
Следующий ярус находился значительно выше. На нем лежали круглые валуны, вросшие в скалу. По словам Темари, они оберегали деревню от оползней. Еще выше был третий ярус, а за ним, как сообщила команда Гая, лежало бескрайнее с виду плато. Северную и южную стороны скал разворотило взрывом, так что средний ярус в этих местах оказался практически уничтожен.
Сакура подползла ближе к костру и протянула к теплу онемевшие пальцы.
— Завтрак почти готов, — негромко сказала Тентен. — Надо позвать всех и этих вон разбудить.
Неджи стоял вдалеке спиной к ним и все еще искал в развалинах у выхода признаки жизни. Томбо и Гай откапывали последнего обнаруженного выжившего. Их не было видно в дыре, которую они сами же и сотворили. Тентен помахала огромной ложкой. Томбо и Гай ее ожидаемо не заметили, зато заметил Неджи, стоявший спиной. Он подошел к яме, что-то сказал сенсею и напарнику, должно быть, предупредил о завтраке, и направился к лагерю.
Куноичи со смазанными фиолетовыми рисунками на щеках вдруг шевельнулась. Ее ресницы дрогнули, она открыла глаза и попыталась подняться, но Сакура ее остановила.
— Пожалуйста, не двигайся.
— Шиноби Конохи? — прошептала девушка, разглядев протектор на плече Сакуры. — Что случилось? Где я?
— Тише. Ты в безопасности. Сейчас будет завтрак.
Сакура помогла ей приподняться и подложила под голову свой рюкзак.
— Как тебя зовут?
— Маки.
— Очень приятно. Я — Харуно Сакура, медик из Конохи. Ты поправишься.
Из этого положения Маки не было видно, что стало с Суной, и Сакура решила не торопиться с печальными известиями.
Все равно узнает. Пускай хоть немного в себя придет.
Неджи подошел к лагерю и присел у костра. Тентен вручила ему миску с завтраком. Сакура первым делом решила покормить Маки, потом поела сама. Проснулась Ино и тоже радостно потянулась к котелку. Немного погодя вернулись Гай и Томбо. Гай нес на руках маленького худого мальчика. Ино отложила миску и тут же принялась осматривать раненого ребенка.
Томбо рухнул у костра и буквально вырвал у Тентен из рук миску с завтраком.
— Фу-ух, ну и устал же я.
Гай подбадривающе толкнул его в плечо. Тентен стучала ложкой по миске, насыпая добавки сенсею, но уютную суету временного лагеря перебил ровный голос Неджи:
— Эй, послушайте.
Все мигом умолкли.
— На севере вижу шиноби.
— Откуда они? — раздался сверху голос Темари.
Она появилась откуда ни возьмись на верхнем ярусе скал, одним резким движением развернула веер, вскочила на него и спланировала на нем к лагерю.
Последние часы вместе с Какаши-сенсеем они проверяли тайные убежища. Вот только вернулась почему-то пока что одна только Темари.
— У них протекторы Скрытого Камня.
— Камень… Сколько их?
— Они на границе поля зрения моего бьякугана. Вижу человек десять…
— Десять, — заволновалась Тентен. — Нас меньше.
— Восемь против десяти. Справимся, — небрежно заметил Томбо.
— Двенадцать, — сказал Неджи. — Тринадцать… Пятнадцать…
— О чем ты? — спросила Темари.
— Все еще считаю шиноби Камня. Они понемногу попадают в поле зрения. Семнадцать… Двадцать один…
В лагере воцарилась тишина. Оптимистичные прогнозы Томбо не оправдались. Противников было уже вдвое больше.
— Двадцать семь… — продолжал считать Неджи. — Тридцать три…
Сакуре стало страшно. Нужно было убираться отсюда. А как убираться, когда на плечах раненые? Пусть двое из гражданских и могут идти сами, но им не тягаться со скоростью и выносливостью шиноби. Тем более в таком состоянии. К тому же Маки и еще одного гражданского можно было переносить только с огромной аккуратностью. Не бросать же их, в конце концов?
— Сорок один… сорок пять…