— Тогда почему он жив?
— Проклятые Печати. Печать — это не только фермент Джуго. Орочимару оставляет в каждой печати и частицу себя. У меня тоже была печать. Кабуто извлек из моей печати осколок сущности Орочимару и переместил ее в новое тело.
— И чем это мешает ему использовать техники?
— Настоящая душа Орочимару по-прежнему запечатана. Осколок не может обеспечивать его достаточным объемом жизненной энергии — вся она уходит на сохранение власти над захваченным телом и со временем иссякнет. Станет использовать техники — укоротит себе век.
— То есть он может использовать техники?
— Да. Просто экономит.
— Откуда ты все это знаешь?
— Не твоя забота, — отрезал Саске.
— Если придется сражаться… насколько он будет силен?
— Сражаться?
Саске резко взглянул на нее и прищурился. Сарада смутилась под его взглядом. Слишком смелые мысли. Везде есть уши, нельзя такое обсуждать вслух. Да и сам Саске, непонятно, что он вообще думал и что планировал. Одно Сарада знала точно: отец не слепо предан Орочимару, как Тройка Звука. Он ведет свою игру. Ему не хотелось мешать, но в то же время неопределенность сводила Сараду с ума.
— Ну… э-э… Если нас выследят «Акацуки», которых Орочимару так опасается, то ему хватит сил? Пусть это и укоротит век…
— Думаю, вполне.
Сарада вздохнула.
Значит ли это, что он сильнее нас вместе взятых, папа?
Саске поднялся и отряхнул с темной ткани, обмотанной вокруг бедер поверх штанов, прилипшие влажные травинки.
— Идем. Показывай свои ловушки.
****
Пока Наруто не вернулся в деревню, Сакура паниковала. Что делать, когда он вернется? Что сказать? Как он отреагирует? Сакура не раз делилась этой тревогой с учителем и с Шизуне, с Какаши-сенсеем… С Какаши-сенсеем в особенности. Почему-то ей казалось, что сенсей и Цунаде-сама сами все расскажут Наруто как взрослые ответственные люди. Но когда Наруто задал вопрос о Сараде, Какаши-сенсей смылся, а Цунаде-сама отвернулась и сделала вид, что она не при делах. Вся ответственность рухнула на плечи Сакуры.
Какаши-сенсей… Поступил как мальчишка. Все на меня скинул, шаннаро!
Почему-то ей казалось, что стоит рассказать все Наруто, и станет легче. Больше не надо будет паниковать и гадать, как он отреагирует. Все будет позади. Но Сакура крупно ошиблась. Когда Наруто все узнал, стало только хуже.
Она смотрела на него и приходила к выводу, что даже она сама не так тяжело переживала уход Саске. На улице при Какаши-сенсее и общих знакомых Наруто будто бы вел себя как обычно. Чуть печально, но все же улыбался и пытался казаться веселым. Вот только каким он становился, заходя домой, знала только Сакура.
Последние дни Наруто приходил ночевать к ней. Ложился и лежал на диване, глядя в потолок или в стену, или в спинку дивана. Он мучился. Сакуре знакомы были его чувства. Желание все бросить и уйти за любимым человеком, который, вероятнее всего, находится в большой опасности. Вот только Наруто было уже не тринадцать, как ей, когда она сломя голову бросилась на поиски Саске. Совсем скоро ему должно было исполниться шестнадцать. Шестнадцать — возраст для шиноби. К шестнадцати у шиноби отрастают мозги. Те же, у кого мозги не отрастают, погибают до своего шестнадцатилетия или даже раньше.
Сакура не до конца понимала, зачем «Акацуки» нужен Наруто, но Цунаде-сама наверняка не просто так запрещала ему покидать деревню. Да и где было искать Сараду и Саске? Был бы хоть малейший намек на то, где скрывается Орочимару, Сакура сама бы выбила из учителя разрешение на миссию. Но намеков не было!
Они с Наруто очутились в безвыходной ситуации, и каждый из них справлялся с горем по-своему. Сакура за несколько лет успела немного смириться. В конце концов, Саске-кун ушел по своей воле. Сарада — тоже. И ушла не просто так, а помочь Саске-куну. Сакура надеялась, что вдвоем они наверняка не пропадут. Но даже так, все равно было больно, и едва затянувшиеся душевные раны вновь разбередил Наруто.
Всякий раз, когда Сакура выходила в гостиную и видела, как он валяется на диване и молча страдает, у нее сердце обливалось кровью. Прежде она могла позволить себе слабость, но не теперь. Сакуре казалось, что ее печаль лишь приумножит боль Наруто. Его нужно было как-то отвлечь, привести в чувство, вернуть к жизни. Она не знала как, но все-таки старалась вести себя весело и непринужденно. Все-таки они были в равных условиях. Может, глядя на нее, и Наруто перестал бы убиваться?
…сильной… я должна быть сильной…