— Чего идешь за мной?
— Итачи… Ты уверен, что все о нем знаешь?
Отец резко остановился.
— С чего такие вопросы?
Сарада взглянула на него уже смелее.
— Он не убил тебя в ту ночь. И в гостинице не убил, хотя мог. И меня тоже… Почему?
Лицо Саске скривилось в ненавидящую гримасу.
— У него свои мотивы.
— Какие?
Он двинулся дальше.
— Куда ты идешь?
— Не твое дело.
— Черт, да сколько можно? Эй, Саске! — она снова догнала его. — «Свои мотивы»… Что за мотивы? Расскажи.
— Тебя это…
— …касается! — перебила Сарада, предвосхищая его ответ. — Вечно одно и то же. «Не твое дело», «тебя это не касается». Касается! Я такая же Учиха, как и ты! А Итачи такой же мой родственник, как и твой!
Саске фыркнул.
— Поняла, что сказала вообще? Он мой брат. А для тебя он кто?
— Он мой… — начала Сарада и сникла.
…дядя.
— То, что он тебя тренировал, ничего не значит.
— Саске!
— Что? — он тоже понемногу выходил из себя. — Что? Хочешь знать, почему он оставил меня в живых?
— Да!
— Потому что я был слаб. Вот почему!
— Какой в этом смысл? — нахмурилась Сарада.
— Посмотри вокруг.
Сарада косо взглянула направо, налево. Кругом лежали раненые.
— Какой в этом смысл? — спросил Саске ее же словами.
— Ты проверял свою силу.
— Он делал то же самое. Уничтожая наш клан, он проверял свою силу. Вот только я, в отличие от него, оставил всех в живых, потому что не собираюсь быть таким, как он. Покуда… покуда это возможно.
Он отвернулся.
— Я был слаб. Убить меня ничего не стоило, — добавил он уже спокойнее. — Итачи это было неинтересно. Куда интереснее было дождаться, чтобы я вырос в достойного соперника. И я клянусь, это дорого ему обойдется.
Сарада часто заморгала и стянула очки. Глаза пекли от слез, а яркий рыжий свет только еще больше резал глаза.
Может ли такое быть, что папа прав и дядя растит нас на убой для проверки своих сил?
Она надела очки обратно.
Но у меня есть Мангеке, и Итачи об этом знает. Я достойный соперник… наверное.
— Эй, Саске!
Тот уже успел отойти.
— Что такое «воля Итачи»? — спросила Сарада и затаила дыхание.
Давно мучивший ее вопрос, на который знал ответ только папа.
Отец остановился и обернулся на нее.
— Что за бред?
Фыркнув, он продолжил свой путь в закат.
****
Прошло уже две с половиной недели с его возвращения, и такое существование в Конохе стало просто невыносимым. Наруто решился на отчаянный шаг. Цунаде баа-чан два дня как ушла из деревни на собрание Четырех Каге. Некому было ему помешать. Отец Шикамару вряд ли интересовался его скромной персоной так же, как баа-чан. Наруто собрал в дорогу рюкзак, мысленно настроил себя на успех, погасил в прихожей свет и закрыл квартиру на ключ.
Он неслышно перемещался по парковой рощице с ветки на ветку и вспоминал тот раз, когда из деревни собиралась сбежать Сакура-чан. Он повторял ее путь. И если Сакуре три года назад такой эмоциональный порыв был простителен, то ему сейчас — нет. Наруто знал, Сакура сейчас бы не пошла. Она стала более расчетливой и, в отличие от него, лучше контролировала свои эмоции. Конечно, Цунаде баа-чан ведь относилась к ней как к своей ученице, доверяла ей. Отпускала на нормальные миссии, в то время как Наруто заперли в деревне и не позволяли даже нос высунуть.
Можешь разломать свой новый стол, баа-чан. Можешь даже лишить меня звания шиноби. Я все равно стану Нанадайме Хокаге.
Побег из деревни был откровенным идиотизмом. Его искали «Акацуки», в то же время он не имел понятия, где искать Сараду. Но даже так он нашел себе железные оправдания.
«Акацуки» все равно рано или поздно придут за мной. Пока я здесь — я подставляю всю деревню.
Наруто успел убедить себя, что это правильно. Его проблемы с «Акацуки» — это его проблемы. Он достаточно силен, чтобы самостоятельно с ними разбираться, не вмешивая в это ни друзей, ни родную деревню. Вот только баа-чан со своей чрезмерной опекой и бдительностью этого не понимала, а потому не воспользоваться шансом ее отсутствия Наруто не мог.
Он остановился у крепостной стены. Что-то с тихим шорохом сорвалось из-под ног и скользнуло в кусты.