— Нет, — огрызнулся Какузу и поудобней перехватил ткань монашеской одежки.
— Да ладно тебе. Я же пытаюсь быть хорошим. Чего вдруг «нет»?
— Ты его выкинешь, — хмуро процедил Какузу.
****
Каге сидели за столом, изогнутым подковой. У основания подковы за отдельным небольшим столиком восседал глава самураев, морщинистый мужчина с длинной бородой и тонкими усами. По обе стороны от него стояли еще двое молодых самураев, с уродливыми шрамами на лице и на блестящих лысинах. Телохранители Каге скрывались за полотняными перегородками, и только одна лишь Темари вопреки всем правилам стояла за спиной Цунаде.
— Положите свои головные уборы перед собой, — сказал самурай.
Каге сняли огромные шляпы.
— Это собрание проводится по просьбе Хокаге.
За полотном с символом «огонь» вспыхнул прожектор, а за ним поочередно зажглись и остальные прожекторы. Только полотно со знаком страны ветра осталось темным. Эта тьма больно кольнула сердце Темари.
— Меня зовут Мифуне. Я буду посредником, — продолжал морщинистый самурай. — Объявляю начало совета Четырех Каге.
— Хокаге, чего ты хочешь? — спросил смуглый великан, перед которым лежала шляпа с символом Страны Молний.
— Скажу прямо. Мне не нравится поведение «Акацуки»…
Райкаге хмыкнул в ответ. Мелкий старик Цучикаге тоже. Красавица Мизукаге с легкой улыбкой на губах сохранила молчание.
— …и поведение некоторых великих деревень, — закончила Цунаде.
За столом стало мучительно тихо.
— «Акацуки» уничтожили Суну. Потому предлагаю дать слово Темари из Песка.
— Цунаде-химе, — скрипуче-ехидно откликнулся Цучикаге. — Это собрание Каге. Почему мы должны слушать вашу девчонку-телохранителя?
Темари крепко сжала кулаки.
Девочка-телохранитель…
Она уже давно прожигала взглядом этого отвратительного старикашку с красным бесформенным носом. Кто бы мог подумать, что из-за этой блохи ее земляки лишились жизней.
Мизукаге и Райкаге молча ожидали ответа Цунаде на выпад Цучикаге. Хокаге кивнула головой в сторону темного полотна с символом Страны Ветра и пустующего места Казекаге.
— Хорошо видите?
— О да, — с плотоядным удовольствием подтвердил старикашка. — И что вы хотите этим сказать?
— Следующим может погаснуть любое полотно. К примеру, ваше.
— Угрозы? — ехидно сказал Цучикаге. — Принцесса, не тычьте меня в это тряпье. И не сравнивайте наши скрытые деревни, а особенно мою, с деревней неудачников. Суна поплатилась за свою наглость. Они откусили больший кусок, чем смогли прожевать, и получили свое.
Темари захлестнули ярость и острое ощущение беспомощности. Легко было рассуждать людям, за которыми стояли целые деревни и великие страны. Уверены в своей силе, уверены в своей безнаказанности…
— «Акацуки» похитили не только наших биджу, но и Двухвостого из Облака. Не намекаете ли вы, что Скрытое Облако тоже оказалось недостаточно сильно, чтобы защитить своего биджу… при живом-то Райкаге? — ядовито процедила Темари, сознательно подливая масла в огонь.
Ей было нечего терять.
— Чего?! — взревел Райкаге. — Ты… девчонка! Какого черта?!
— «Акацуки» начали с Суны и Облака, — жестко ответила Темари. — Хвостатых Камня еще никто не трогал, и Цучикаге-доно, похоже, считает, что Ивагакуре «Акацуки» обойдут стороной, но…
— Какова наглость! Я пришел на собрание Каге, — перебил Ооноки. — И девчонка-никто будет учить меня жизни? Почему на собрании посторонние?
— Цучикаге-сама, — мягко вклинилась Мизукаге. — Эта девушка говорит от имени Страны Ветра, а Страна Ветра все еще считается одной из пяти великих стран…
— Ненадолго, — фыркнул Цучикаге.
— …так что стоит прислушаться к ее словам.
Восстановилась тишина. Цучикаге сердито заткнулся и стрелял глазками по залу.
Темари трясло. Ей дали право говорить, и в этот же самый момент все слова куда-то разбежались. Горло пересохло, слюна стала вязкой, но Темари не успела и рта раскрыть.
Скрипнул стул. Райкаге поднялся со своего места и грохнул кулаком по столу.
— Да ты обнаглел, Цучикаге! Что же, по-твоему, Скрытое Облако себя защитить не способно?
— Но вы же потеряли своего биджу, — резонно заметил старикашка. — Потеря биджу — позор для деревни, Райкаге-доно.
— Позор — отправлять свои войска добивать раненых и мирных жителей разрушенной деревни, — огрызнулась Темари.
— Да ты…
— Вы побоялись объявить нам войну в открытую, зато набросились, как шакалы, когда деревня пала. Подозреваю, что вы не так уж и сильны. Если «Акацуки» придут за вашими биджу, тряпьем станет уже полотно с символом вашей страны.