Но легче не стало. Ученики превосходили наставников, но вот ему до Минато-сенсея было все так же далеко. Ничего не изменилось. Не так давно он глядел на желтую макушку, заслонившую его от огненного шторма. Один ученик. Теперь Орочимару тыкал его носом в герб Учиха. Второй ученик. Какаши же почему-то не к месту вспоминался Обито — тот самый «истинный наследник», чей «краденый» глаз он принял в дар.
…ловкий разворот, удар в пустоту, и из воздуха проступает тело шиноби, лишившего его глаза. Обито выдергивает кунай из живота противника и выпрямляется, а Какаши глядит на бело-красный веер на спине товарища и все не может понять, когда его бестолковый сокомандник успел настолько вырасти…
Если бы ты выжил тогда, Обито, ты бы тоже превзошел меня. Стал бы Хокаге, как и мечтал.
— Не краденый.
Орочимару разомкнул губы, обнажая в улыбке белоснежные зубы.
— Задел тебя за живое?
Какаши дернулся, надеясь, что змеи чуть ослабили хватку, но не тут-то было.
— Значит, информация о том, что ты потерял свою силу, была ложной.
«Толку уже. Все равно убьет», — пронеслось в голове.
— Лишь наполовину, — таинственно ответил Орочимару.
Что бы это значило?
— Убьешь меня? — затаив дыхание, спросил Какаши.
Саннин качнул головой.
— Нет.
— Почему?
— Ты еще можешь принести пользу.
— Какая тебе от меня польза? — хмуро спросил Какаши.
— У нас есть общий враг. Твоя команда уничтожила двоих «Акацуки». Если я оставлю тебя в живых, как знать, может ты убьешь для меня еще нескольких?
— Не для тебя.
— Можешь придумывать себе любые причины. Мне все равно будет приятно.
Орочимару еще раз взглянул на него сквозь волосы, спадающие на лицо, и сказал:
— Счастливо оставаться.
Какаши, беспомощно скрипя зубами, наблюдал, как перетянутая на поясе толстым канатом фигура в светлых одеждах, отведя назад руки, быстро удаляется от него через луг.
Проклятье.
****
Гигантские розовые кристаллы рассыпались в пыль. Озеро вышло из берегов и окатило лес волной, совершенно нехарактерной для континентального водоема высоты. Саске, прикрыв глаза локтем, выдержал напор воздуха, бьющий в лицо. Волна прошла почти у него под ногами, а ведь он стоял на ветви сосны на приличной высоте.
Ай да Треххвостый! А ведь казался неповоротливой черепахой. Что же, биджу недооценивать — себе дороже.
Вода схлынула из леса обратно в озеро. Все успокоилось.
Саске отнял руку от лица и, щурясь, глядел сквозь рассеявшийся туман. Биджу всплыл кверху брюхом. Из воды вынырнул серокожий мечник со своим обожравшимся зубатым оружием.
С противоположного берега по озерной глади к нему брела фигура в черном плаще с красными облаками.
Шаринган активировался сам собой.
Саске уже давно чувствовал, что если сюда наведался Кисаме, то Итачи тоже наверняка где-то рядом. И не ошибся. Он стиснул пальцы левой руки в кулак, а правая невольно потянулась за спину, к рукояти Кусанаги.
Саске нервно дернул головой, отворачиваясь.
Рано. Я еще не готов.
Рука безвольно опустилась, так и не коснувшись меча.
Идея с Санби провалилась. Один черт знает, зачем биджу понадобился Орочимару, но захватить хвостатого и ждать прихода Итачи Саске теперь не смог бы. Брат его опередил.
Дьявол… Точно мысли мои прочитал.
Саске попятился, все так же неотрывно наблюдая за тем, как Кисаме облачается в свой плащ и они с Итачи о чем-то переговариваются.
Нечего рисковать почем зря.
Он был уже не так глуп, как три года назад, когда бросился на Итачи в коридоре гостиницы. Ко встрече с братом нужно было подготовиться основательно, и потому сейчас Саске решил просто незаметно уйти.
Глава 117. Последний подданный
117
«— Мне пора, — сказал он королю. — Больше мне здесь нечего делать.— Останься! — сказал король: он был очень горд тем, что у негонашелся подданный, и не хотел с ним расставаться. — Останься, я назначу тебя министром!»© Антуан де Сент-Экзюпери
Сарада с самого утра колдовала над прикованными к стене подопытными в старой доброй операционной. Орочимару совсем их забросил, бедных, поэтому Сарада спокойно лишала их памяти, не опасаясь внезапных вторжений. Первые дни она еще прислушивалась к звукам в коридоре, нервно дергалась и сбивалась, но Орочимару, судя по всему, увлекся чем-то другим, и можно было не волноваться о том, что он ворвется и поймает ее с поличным за каким-то странным занятием среди отупевших людей.