Сарада изменила триггер. Вместо хлопков стала пробовать другие звуки: свист, слова… Слова пошли лучше всего. Хлопки и свист всякий раз получались разными, подобных звуков вокруг было множество и «возврат» их не распознавал. Слова — сложное сочетание звуков и более конкретное. Со словами программа заработала, и когда память вернулась к первому подопытному, Сарада едва не взвизгнула от восторга.
Тем не менее «возврат» срабатывал не всегда, да и «хаос» никак не мог локализироваться и разбить конкретный участок, а не всю память. И черт с ним, с «хаосом», но пока стабильно не работал «возврат», не могло быть и речи о том, чтобы совмещать ловушки-на-сознание с «хаосом». План летел к чертям. Сколько еще времени оставалось до переселения Орочимару в новое тело? Месяц? Полгода? Неделя?
Ч-черт…
Дверь резко распахнулась, и Сарада подпрыгнула на месте от неожиданности. В операционную заглянул Саске.
— Чего тебе? — сердито спросила Сарада.
Пусть она была сосредоточена на технике, но чужое присутствие в коридоре должна была почувствовать. Отец идеально скрыл свою чакру. Вопрос только: зачем?
— Ты одна?
— Да.
— Орочимару где?
— Не знаю.
Дверь захлопнулась.
Сарада поглядела на настороженного подопытного со впалыми щеками и темными кругами под глазами и вдруг спохватилась.
— Эй, Саске!
Папа вел себя как-то странно, и Сарада стала подозревать недоброе. Она вылетела за ним в коридор, но Саске уже и след простыл. Сарада завертела головой, выбирая направление. Слева был Южный зал и тренировочная площадка. Если отец искал Орочимару, то наверняка пошел направо.
****
Маска под одеждой грела Орочимару сердце. Раньше между ним и его душой была глухая стена, но теперь в этой стене появилась дверь. Чтобы открыть эту дверь, нужно было мужество.
Орочимару сам себе улыбнулся.
Мужество у него, конечно же, было. Однако при мысли о ритуале в истаявшем осколке души все равно пробегал холодок.
Тело уже с месяц как начало отторгать его. Время переселения близилось, но Орочимару терпел боль и не подавал виду. Наследникам Учиха нельзя было показывать свое недомогание и слабость.
В его жизни вообще было слишком много боли. И не только чужой, но и своей собственной. Эксперименты над собой были болезненными. Переселение из тела в тело… Но Орочимару не боялся боли. Он жил в аду и правил адом, потому боль на пути к бессмертию и телу Саске-куна была даже приятной.
Саске-кун уже наверняка знал о его визите в Лист, и Орочимару напряженно ожидал реакции.
Сомнения и подозрения достигли кульминации. Теперь все должно было решиться раз и навсегда. Впрочем, вне зависимости от верности или предательства Саске-куна, Орочимару был уверен в том, что все пройдет отлично.
Я одержу победу в любом случае. Щенок слишком самоуверен. Обряду сопротивляться невозможно, что бы он ни замышлял. Главное успеть провернуть все с маской.
Орочимару послал Кабуто за Саске-куном. Предварительно попросил ненадолго занять чем-нибудь Сараду.
«Мы же не хотим, чтобы нас отвлекали?» — сказал он верному помощнику.
Кабуто только ушел. До прихода Саске было еще минут десять, а то и двадцать. Может, несколько часов. Или полдня. Убежище большое. Пока Кабуто найдет, чем занять Сараду, пока отыщет Саске-куна, пока Саске-кун соизволит к нему заглянуть. Редко когда щенок Учиха отвлекался от тренировки или медитации ради его, Орочимару, прихотей. Саске оповестят, а придет он тогда, когда захочет.
Чуткое ухо уловило негромкий треск.
Эта природа чакры…
Орочимару дернулся и увидел надвигающееся на него острие ослепительного лезвия, пробившееся сквозь дверь.
Саске действительно приходил, когда ему вздумается. Но чтобы он соизволил посетить его раньше, чем ожидалось? Такое было впервые.
****
Сарада тихонько кралась по каменному коридору, интуитивно выбирая направление.
Папа, что ты задумал?
Сознание заполонили воспоминания, будто нечаянно оживший сон, о котором она запамятовала.
…деревянные стены. Свет свечей, запах формалина. Повсюду запаянные колбы с образцами. Неприятный хруст пестика в фарфоровой ступке. Голос Кабуто…
Кабуто этим утром неожиданно заявился к ней с просьбой помочь выделять образцы. У Сарады были другие планы: она думала практиковать «хаос» на подопытных. К Кабуто отправился теневой клон, тогда как она сама тихонько улизнула в операционную. Потому и вздрогнула, когда Саске вломился к ней без стука. Не хотелось навлекать на себя лишние подозрения, а если бы Кабуто застукал ее за экспериментами в операционной, могли возникнуть ненужные вопросы.