Дьявол, нужно было убить его раньше!
Он закончил с горем пополам создавать печать, аннулирующую барьер, но барьер остался на месте — мог работать еще несколько минут на запечатанном запасе чакры. Впустую потраченной чакры. В программе печати отмены была ошибка. Саске, сцепив зубы, попробовал снова, с ужасом понимая, что каждая секунда — просто чудовищное расточительство времени.
Орочимару и Итачи…
Он так надеялся, что за десять лет стал сильнее, но ничего не изменилось. Он слаб и беспомощен, как прежде, и не может ничего сделать в то время, как очередное воплощение дьявола отнимает у него близких.
С хлопком ладони по узору программы барьер рассеялся.
Саске попытался подняться, но снова рухнул на одно колено и обессиленно прикрыл глаза: закружилась голова.
Вначале отец и мать. Теперь сестра… Почему это происходит со мной?
Саске заметил кончик хвоста белого змея, все еще лежащий в комнате. Хвост не шевелился. Все уже закончилось.
Он опоздал.
Глава 118. Кто вы?
118
Змей ударился в барьер и отлетел обратно к стене. И лишь в тот момент, когда вспыхнувшие жадностью оливковые глаза вдруг уставились на нее, припавшую к дверной раме, Сарада поняла, что попала. Она слишком поздно осознала, что совершила ошибку. Спешно попятилась, путаясь в ногах, которые внезапно стали очень уж непослушными, наверное, от газа, но змей оказался быстрее. Выбрасывая впереди себя ленты белых змей, Орочимару устремился к ней, а в мыслях Сарады промелькнуло лишь несколько дурацких идей.
Вот почему обряду переселения нельзя сопротивляться. Газ.
Эту идею сменила другая.
Я погибну как Шисуи-сан. Он тоже погиб от яда. И его тоже отравил охотник за шаринганом.
Третья.
Орочимару побрезговал мной ради Саске, а в итоге все равно выбрал меня. Какая ирония.
И наконец последняя.
Ему достанется Мангеке.
От последней мысли Сараду будто ошпарило. Перед глазами мелькнула зубастая пасть с раздвоенным змеиным языком, и коридор вокруг растворился.
Сарада очутилась в каком-то странном месте. Чем-то оно напоминало мозги (их она видела немало, вскрывая на операциях Орочимару черепные коробки подопытных), тело Араши, братца Сасаме-чан, и одновременно технику извращенца Джирайи — ту самую, которой он пытался поймать Итачи и Кисаме в коридоре гостиницы — пищевод жабы…
Розовая масса под ногами шевелилась с чавкающими звуками. Спереди сформировался холм и вдруг заговорил сладко-сиплым голосом Орочимару:
— Это измерение существует только внутри меня. Место, где проводится ритуал перерождения.
Из розовой массы появилось его белое лицо с золотыми глазами.
— Приступим, пожалуй.
Ложноножка псевдомозгов обвила язычком ногу Сарады, и ступня в босоножке утонула в розовой массе. Из плеча пробился розовый червяк. Такой же червяк выглянул из груди.
Липкая субстанция, пронизанная сосудами, подступала сзади, обволакивала и растворяла в себе тело, накрывала с головой. Липла к лицу.
Рядом вырастали новые бугорки, в которых застыли полупереваренные люди — чужие сознания, поглощенные Орочимару.
Сейчас было самое время паниковать, но Сарада не паниковала — злилась.
Она коротко взглянула на холмик плоти, из которого выглядывала физиономия змеиного саннина, и холм пронзило ржавыми металлическими клиньями. Гендзюцу.
— Сила этих глаз… невероятна, — прохрипел Орочимару, вытянув до упора свой длиннющий язык.
Он утекал из кольев, приближаясь к ней сантиметр за сантиметром. Колья остались позади.
Выскользнул.
— Эти глаза… Станут моими!
— Тебе же больше нравились глаза Саске?
Ей очень хотелось поправить очки, но руки утонули в липкой горячей массе, которая жарко пульсировала, сливаясь с ее телом.
— Я передумал, — лицо Орочимару расплылось в хищной улыбке. — Твои тоже подойдут. Твои глаза…
Мои глаза…
Ложноножка холмика Орочимару коснулась холмика Сарады. Голова закружилась. Сараде показалось, что она падает. Она моргнула и увидела, что по холмику Орочимару расползается черный узор фуиндзюцу.
Одна из папиных ловушек.
Фуиндзюцу разъедало розовую массу. Та пузырилась и плавилась, растекалась. Орочимару отпрянул, но контакт не разорвал. С ложноножки опадали сгустки розовой плоти. Прорываясь сквозь ментальную блокаду, Орочимару продолжал надвигаться и сливаться с ее холмиком.
Сарада понимала, что в любой момент может использовать «хаос», но не решалась. До последнего не решалась, потому что здесь, в этом измерении, «хаос» мог подействовать и на нее. Как знать?