Кровь из рассеченной брови заливала Наруто левую половину лица.
— Тэмме! — проревел он, беспомощно блокируя удар за ударом, пропуская новые и все норовя сложить печать и создать клонов.
Как будто я тебе позволю.
«Можно использовать заготовки, — оживленный голосок Сарады. — Свитки с уже заранее нарисованными символами».
«Можно. Но в реальной ситуации времени зачастую в обрез. Возня с заготовками отнимает время. Даже доли секунды в бою бывают бесценны».
«Он мог использовать фуиндзюцу без заготовок, — возразил Саске, вспоминая все, что знал о Желтой Молнии. — Просто складывал печати. Или даже без этого».
Сказал и прикусил язык. С подозрением покосился на Сараду: поняла или нет? Сарада растерянно глядела то на него, то на Орочимару.
Не поняла. Хвала богам.
«Ты хорошо осведомлен. Какаши рассказывал?»
«Да».
Орочимару хищно ухмыльнулся.
«Потому его и избрали Хокаге, Саске-кун. Достичь такого мастерства дано не каждому».
— Ты несерьезен. Хочешь умереть? — спросил Саске и с разворота зарядил Наруто пяткой в грудь.
Тот принял удар на блок, но стукнулся спиной и затылком о дерево и осел в траву.
«То есть заключить с нуля договор можно с любым животным?»
«Да».
«Обучи меня этому».
«У тебя уже есть змеи. Зачем тебе еще?»
«Я сказал, обучи. Мне нужна эта техника».
На ястребах он лишь испытал технику призыва. На самом же деле Саске с самого начала планировал изучить призыв-с-нуля именно для этой цели: связать себя контрактом с Кьюби.
По вине Орочимару и Кабуто он потерял силу Проклятой Печати. Утраченный джуин надо было чем-то заменить. Саске решил, что Девятихвостый Лис и Мангеке Шаринган — достаточная компенсация и весомый аргумент в его пользу в грядущей битве с Итачи.
Вот только для этого Наруто должен был умереть.
Узумаки, лежащий у подножия дерева, тряхнул светлой головой, однако печати сложить уже не пытался. То ли последний удар был слишком силен, то ли слова задели его за живое, но Наруто всерьез разозлился.
Саске с наслаждением наблюдал, как потрепанное тело лучшего друга охватывает покров бурлящей оранжевой чакры. Голубые глаза становятся красными, зрачок вытягивается в черное веретенце, полосы на щеках удлиняются, отрастают клыки и когти.
Наконец-то показался.
Этого Саске и добивался с самого начала. Стыдно признаться, но при всем своем мастерстве он понятия не имел, как обращаться с джинчурики и биджу. С чего начать? Как подобраться к сердцевине печати? Как вообще увидеть биджу внутри джинчурики? Он помнил, Сарада рассказывала, ей когда-то это удалось: разглядеть Ичиби внутри Гаары. Значит, мог и он, но вот сколько ни вглядывался в Наруто, не видел Лиса.
Наруто использовал силу Кьюби только в крайних ситуациях, это Саске усек еще давно. Нужно было довести его до этой крайности. Не дать нормально сражаться, заставить почувствовать себя беспомощным. Разозлить его…
Разозлить Наруто, угрожая Сакуре, было бы проще всего, но, если можно было обрести максимум силы, не вовлекая в это дерьмо Сакуру и обойдясь только одной жертвой, Саске предпочел бы такой вариант.
Наруто встал на четвереньки, зарываясь отросшими когтями в землю и скалясь по-звериному. За его спиной набух и выпрямился пышный оранжевый хвостик. И второй… Третий…
Саске напрягся. Инстинкты подсказывали ему: шутки кончились. Джинчурики в режиме биджу будет совсем не тем медлительным неудачником. Шаринган ощупывал чакру Кьюби, и Саске вдруг стал проваливаться в нее. Его затягивало во тьму Наруто, и он сам не понял, как так вышло, что он мчится по влажным горячим лабиринтам, настолько черным, словно чернота эта была не пустотой, а новой формой жизни. Саске вскинул руку и остановился. Ладонь застыла в сантиметре от огромного черного носа Кьюби. Сквозь прутья гигантской решетки наружу выливалась пузырящаяся оранжевая субстанция, формирующая лисью морду. Кьюби распахнул уже знакомые налитые кровью красные глаза с узким черным зрачком и оскалился. Его пасть была огромна. Саске почувствовал себя насекомым по сравнению с ним и все же страха не испытывал.
«Каково Наруто жить с вот этим внутри?» — подумал он только и спросил сам себя: справился бы на месте Наруто? Не тронулся бы умом?
И тут же одернул себя: «О чем это я. Внутри меня живет похожий зверь — ненависть к Итачи. И моя ненависть сильнее Кьюби. Девятихвостый Лис для нее лишь инструмент. Не более».