Я попала. Он был материальным. Вот она, его слабость. Его можно достать, когда он перемещается, искажая пространство. Нужно его добить. Плевать, чего это будет стоить, но это надо сделать сейчас!
Тоби захрипел и заскулил. Воздух снова исказился, но на этот раз не задевая Карин и Итачи.
Решил сбежать?
Сарада нащупала его сердце, и… Что-то с ним было не так.
«Джуиндзюцу», — мелькнула в голове мысль с полузнакомым словом. Откуда только взялась?
Теряясь от любопытства, Сарада сделала над собой усилие и снова попыталась пустить чакру в тело Тоби, но глаза обожгло болью, и чакра не передалась. Она застонала. Нырнула руками под очки, накрыла пальцами глаза… Давление подскочило. Казалось, глаза вот-вот лопнут.
Боль чуть отступила, и она снова открыла глаза, но фокус Канрен зарылся в камень развалин. Убийцы в оранжевой маске рядом уже не было.
— Сволочь! — в сердцах заорала Сарада неведомо кому.
Сволочь… Похитил папу. Удрал…
Папа тоже был сволочью, но все-таки Сарада за него отвечала.
Сцепив зубы, она перебарывала пульсирующую боль в глазах и медленно спускалась по хрустящим камням к Карин и Итачи.
Слова дяди о том, что он любит их с Саске, тронули душу, но особого доверия не пробудили. Итачи мог «любить» их по-своему и при этом все равно оставаться маньяком. Судя по всему, оба ее родственника имели привычку придумывать себе цели и подстраивать под эти цели свои нормы морали.
Как-то резко мир «хороших своих» и «плохих чужих» перемешался. Больше не было «хороших» и «плохих». Были только «свои» и «чужие», а дядя и папа были «своими», даже если первый — маньяк, а второй — просто придурок.
— Где теперь его искать? — спросила Сарада в пространство.
Карин ее не слышала. Подойдя поближе, Сарада обратилась к ней:
— Как он?
Ни слова в ответ. Карин все еще нависала над Итачи, упираясь одной рукой в мокрый камень развалин, а другую затолкав ему в зубы. Сарада присела рядом и тронула ее за плечо. Карин вздрогнула, будто ее ужалили током.
— Я спросила: «как он»?
— Лучше, но…
— Что «но»?
Во рту стало сухо. После того, как Тоби похитил Саске, потерять сейчас еще и Итачи было бы слишком сильным ударом.
Последние близкие…
— Его чакра странно ведет себя. Я не понимаю почему, — лихорадочно бормотала Карин. — Во всех ключевых зонах перепады... как фибрилляция… Его это убивает.
Сарада кивнула. Да, она тоже почувствовала это, когда осматривала его сама.
Чакра была необходимой составляющей жизни. Если она вела себя неестественно, нарушалась работа органов. Именно это и происходило с Итачи. Карин могла залечивать своей силой повреждения по ходу их появления, чтобы они не распространялись дальше, но стоило ей отлучиться, и разрушение вернулось бы на круги своя. Нужно было понять причину дисбаланса.
«Похожий эффект бывает после тайдзюцу Хьюга», — мелькнула в голове мысль, но какая-то чужеродная. Не было у этой мысли основы, логической базы, из которой ее можно было вывести. Она просто взялась сама собой. Как и мысль «джуиндзюцу».
Сарада присела на колени на горячий камень и ощутила подступающий жар. Черное пламя, невидимое прежде, пробивалось откуда-то из-под камней то тут, то там. Черные язычки Аматэрасу танцевали под дождем, неприкасаемые и ехидные, захватывали все новые территории.
Сарада беспокойно огляделась. Если огонь доберется до них — им конец. Нужно было убираться куда подальше, тем более, что «Акацуки» упоминали «Коноху», которая «скоро будет здесь».
Я отступница. Меня схватят и…
Но убегать с умирающим дядей на руках через кольца черного пламени… Далеко не уйдут. Однако и оставаться на месте нельзя было никак. Аматэрасу полыхало под руинами и понемногу проклевывалось наружу.
Дождь как-то резко перестал. Из-за туч вырвались лучи солнца и легли на сверкнувшие мокрые камни, на уцелевший блок с гигантским веером Учиха и на болезненно-бледное лицо Итачи.
Проблемы с чакрой…
Сарада хоть и занималась ирьениндзюцу, но лечить сбои, связанные с системой циркуляции, да и с самой чакрой, было не так-то просто. Эта область медицины была такой же мутной и неясной, как работа с сознанием.
Сарада специализировалась на ядах. Автоматически перебирала в голове возможные соединения, способные вызвать дисбаланс в системе циркуляции, и вспоминала яд, которым отравили Шисуи. Она все-таки разгадала его. Структуру, мишени… Выяснила все. Даже синтезировала этот яд искусственно, как и антидот к нему, и добавила в свой арсенал. Вот только яд тех жуков Абураме действовал совсем не так. То, что происходило с Итачи, не было похоже на то, что происходило с Шисуи. Яд, как правило, блокировал какой-то жизненно важный путь. Но для того, чтобы понять, какой яд мог вызвать такие последствия, нужно было четко представлять все каскады, связанные с системой циркуляции, а их были известны лишь единицы.