— Мне просто интересно. На месте Сакуры ты бы поступила иначе? Если бы тебе написал…
Цунаде помрачнела.
Черт, так и знала, что он это скажет.
— Любовь толкает нас на безрассудство, да, Цунаде?
— Замолчи.
Она гордо прошла мимо него к своему кабинету и толкнула дверь.
Из открытого окна доносился треск сверчков. В стеклах отражался кабинет. У лампы под потолком вилась мошкара и серые ночные мотыльки. В кресле Хокаге, все еще стянутый мокутоном, сидел Нанадайме и качался из стороны в сторону. Завидев ее, он встрепенулся и воскликнул:
— Баа-чан!
Цунаде прошла мимо него и закрыла окно. Звук сверчков оборвался, как и приятно тянущийся с улицы сквозняк.
— Кыш с моего места!
Парень нехотя поднялся, оставляя кресло Хокаге. Цунаде села на кресло и подкатилась ближе к столу. Джирайя навалился бедром на край стола, и от давления его тела примыкающая к нему стопка документов накренилась. Наруто встал рядом со своим извращенным учителем.
— Освободи его, — приказала Цунаде.
У стены шевельнулась незаметная прежде тень — Анбу. Побеги вокруг Наруто треснули, осыпались на пол. Парень размял затекшие конечности и сказал:
— Я виделся с папой.
— Ты дрался с Саске. Я более чем уверена, что это было гендзюцу.
— Нет, — уверенно ответил Наруто. — Если бы это было гендзюцу, я бы… В общем, это точно было не гендзюцу. Папаня восстановил мне печать. Она больше не протекает, как раньше. Можем проверить, ттэбайо!
Джирайя задумался.
— Минато и правда мог запечатать свою чакру в Наруто. Вот только почему он…
— Почему ты не сказал мне, эро-сеннин? — перебил Нанадайме тоном преданного ребенка. — Я тебе столько жаловался на родителей и на Йондайме, ты столько о нем говорил и ни разу… ни разу не сказал, что он мой папа!
— И что бы изменилось, если бы я сказал? — не растерялся в ответ Джирайя. — Ты бы возненавидел его. Правда?
Наруто поник.
— Так что сказал Минато? — напомнила Цунаде.
Если Джирайя допускал возможность того, что слова Наруто могут быть правдой, стоило принять эту теорию и выяснить подробности.
— Он сказал, что за нападением Кьюби на деревню шестнадцать лет назад стоял Учиха Мадара. Он сломал печать джинчурики, связал себя с Кьюби призывом и натравил Лиса на деревню. У него есть способность делать свое тело нематериальным, потому все атаки проходят мимо. И еще он владеет пространственным ниндзюцу, превосходящим папину технику Летящего Бога Грома. Она не требует ни символов, ни печатей.
— Учиха Мадара давным-давно умер. Мой дедушка убил его!
— Папаня считает, что он жив. Этот человек — точно Учиха. А кто еще из Учиха мог подчинить Кьюби, как не Мадара? Папа мне так сказал.
— Логично. Но как знать, может, подчинить Кьюби способен любой Учиха, не обязательно Мадара, — возразил Джирайя и добавил: — Впрочем, на самом деле неважно, Мадара это или нет. Мы обязаны остановить его в любом случае.
— Папа сказал, мы с Саске должны работать вместе, иначе не победим его. А Саске… Где Саске, баа-чан? Сарада вернулась, а Саске нет?
Цунаде устало цыкнула.
Одни проблемы.
— А еще папаня сказал, что запечатал в меня силу Кьюби, чтобы я закончил его дело, — огрызнулся Нанадайме и добавил с напускной важностью, задрав нос к потолку и скрестив руки на груди. — Так что не препятствуй решению Йондайме Хокаге, даттэбайо!
Цунаде сжала кулаки. Ей очень хотелось разнести к чертям новый стол, но Джирайя тронул ее за руку и покачал головой, не надо, мол, успокойся. Как ни странно, его убеждение подействовало. Цунаде выдохнула.
— Сарада уже дома? — деловито уточнил неугомонный мальчишка.
— Нет. Она все еще… отвечает на наши вопросы.
По правде говоря, Цунаде отнюдь не хотелось допускать Наруто к этой девушке. После того взгляда, который она видела в допросной, и после того, как Саске пытался убить Сакуру, подобного же можно было ожидать и от Сарады, только уже в отношении Наруто. А Наруто перед ней был бы совершенно беспомощен, и не только из-за того, что навыки наследников Учиха очень неудачно состыковались с его слабыми местами, а еще из-за глубокой привязанности.
Черт, он же мне жизни не даст, если я не позволю им встретиться.
****
Печать ослабла. Вот откуда эти чужие мысли в голове.
Сарада пнула ногой дверцу кабинки и увидела в грязном зеркале напротив свое отражение.
— Как-то ты быстро, — ехидно сказал один из конвоиров.