Я в постели Нанадайме. Он на полу.
Во рту стало сухо, и сердце пропустило удар от внезапной мысли: «А если сейчас сюда зайдет Хината-сан или, того хуже, Боруто?» Сараде захотелось как можно скорее убраться куда подальше, но, вновь напоровшись взглядом на лицо Седьмого, она подавила этот панический порыв.
Ей вдруг стало отчетливо ясно: никто не войдет. Все, что происходило… так было надо. Пусть она и все еще не понимала почему.
«Ты не помнишь, потому что запечатала свою память, — шепнул слащавый голосок откуда-то изнутри головы. — Иди на мой голос… сними печать, и память вернется…»
Чужой голос в сознании.
Хотелось пить. На тумбе справа обнаружилась стеклянная банка с молоком, но молоко, простоявшее без холодильника ночь, а, возможно, и не одну, доверия не вызвало, и Сарада все-таки решилась вылезти из кровати.
Она аккуратно вытянула ноги из-под одеяла, чтобы не разбудить Нанадайме, и отметила, что он выглядит как-то необычно. Слишком… молодо. И волосы у него были чересчур густые и длинные, как у Боруто, только не такие гладкие.
Сарада размяла затекшую со сна спину и осмотрела себя в зеркальной дверце шкафа. На голове — гнездо. Она сама с голыми ногами, без белья в какой-то бесформенной футболке с гербом Узумаки.
Щеки порозовели от стыда.
Да что происходит?
«Иди на мой голос, сними печать…»
Упорно игнорируя пробивающееся раздвоение личности, Сарада оправила футболку и заметила на веревке свою одежду. Проверила рукой. Все еще влажная.
Найти бы утюг да прогладить.
Тихо ступая, она прокралась на кухню. Удивительно, но планировка квартиры закрепилась в памяти получше событий прошлых дней, да и всей жизни в общем.
Сарада налила себе воды из чайника, уперлась поясницей в столешницу и осмотрелась. С холодильника на нее пялился криво налепленный желтый смайлик.
Ухватившись мысленно за этот смайлик, Сарада стала раскручивать нить скрепленных с ним воспоминаний.
Я тут была. И не раз.
Дверца холодильника открывается и закрывается. От холодильника к столу мечется маленький мальчик, удивительно похожий на Нанадайме, и выкладывает на стол продукты.
«Это!»
«Нет».
«Это!»
«Нет, оно не сочетается!»
Не просто мальчик, похожий на Нанадайме. Он и есть Нанадайме, только маленький.
Сарада повернулась к окну. За стеклом виднелся край яркой черепичной крыши и дома напротив, освещенные утренним солнцем. Обычный пейзаж. Ему на смену пришел другой: ночь, отражение кухни в стекле, маска обезьяны…
…бежать быстро-быстро, до боли в легких…
Веера и трупы. Огни фонарей, размытые дымкой легкого вечернего тумана. Дядя с мокрыми от слез щеками. Оранжевая маска.
…снова оранжевая маска. И снова дядя, повзрослевший, с осунувшимся лицом и обожженной рукой. И Карин на нем сверху.
От нахлынувших воспоминаний закружилась голова.
Глава 135. Ошибка
135
Это утро началось относительно неплохо, хотя бы потому, что отца Шикамару вызвали в Резиденцию по некому важному делу. Хокаге могла сколько угодно сердиться за то, что Шикаку ослушался ее приказа и поступил по-своему, но в итоге сдалась. Блестящий ум Нара нужен был деревне, и день, когда к его помощи решили прибегнуть вновь, наступил.
Темари и сама не поняла, чему она так радовалась. Казалось бы, какое ей дело до чужого мужчины, пусть и давшего ей приют… И все равно она радовалась за отца Шикамару как за члена своей семьи.
Завершив дела в центре деревни, она направлялась домой через тенистый лесок, когда путь ее преградил спрыгнувший с ветки мальчишка. Длинный шарф хлестнул его по затылку. Мальчишка сложил руки на груди и принял деловую позу.
— Темари из Песка! Я — Конохамару из клана Сарутоби — требую, чтобы ты и твои люди покинули мою деревню, корэ!
— Брысь с дороги, — процедила Темари сквозь зубы.
Вот оно, лишние напоминание: она здесь не дома. Это чужая деревня, чужой народ, и ей здесь не рады. Даже этот малыш… Впрочем, этот малыш был просто дурно воспитан, потому и позволял себе говорить такое ей в лицо. А остальные улыбались до поры до времени и делали вид, что все нормально.
— Из-за вас погиб мой дед, — выдавил Конохамару из клана Сарутоби, с трудом сдерживая слезы. — Вы вступили в сговор с Орочимару и напали на нашу деревню. Из-за вас он умер, корэ! А теперь вы живете в нашей деревне, которую хотели разрушить. И все нормально, да?