Расенган… Наверное, это будет первый и последний раз, когда я применю его правильно.
Разогнавшаяся техника гудела в руке. Конохамару с боевым криком ударил врага.
Однако тот лихим маневром ничуть не впечатлился. Он вскинул руки, и голубой шарик расенгана, не успев достигнуть его тела, вдруг исказился, стал слабеть и уменьшаться, словно сдувающийся воздушный шарик.
Конохамару позабыл как дышать. Сердце больно стучало в груди, в ушах шумело от взбесившейся крови, а он стоял, как идиот, выставив перед врагом пустую ладонь, и понимал, что для него все кончено.
— Где Узумаки Наруто и Учиха Итачи? — повторил мужчина.
— Я… — с трудом выдавил Конохамару. — Того… этого…
Пейн таращился на него фиолетовыми глазами.
— …ничего тебе не скажу, — практически прошептал он, насмерть перепуганный.
— Тогда ты умрешь.
И вдруг Пейна смело звонким ударом веера. Вместо гипнотических фиолетовых глаз появилось сердитое лицо Темари. Рыжий мужчина разбил спиной окно цветочной лавки Яманака и исчез где-то внутри.
Конохамару сглотнул. Он не понаслышке знал, насколько больно бьется Темари своим веером. Во время их нелепой схватки, его клоны испытали на себе удары во все возможные части тела.
— Брысь отсюда, малявка! — рявкнула Темари. — Живо!
Ее командный голос вернул Конохамару к реальности. Он мигом сорвался, схватил за руки детей и бросился прочь. Бежал и не оглядывался. Дрожал от шока и страха, а глаза почему-то пекли. Наверное, от быстрого бега — ветер дул в лицо.
Подсаживая одного из детей под зад на развалины дома, Конохамару поймал себя на том, что первой мыслью при виде лица Темари было облегчение: «Это свои!».
Конохамару часто заморгал. Подсознание все решило за него. Он подсадил второго ребенка и задержался на мгновение, вытереть слезы рукавом.
Кого он обманывал? Это был не ветер. Радость, что он остался жив, благодарность, недоумение, стыд, восхищение и вдохновение — изнутри его распирали настолько сильные чувства, что им обязательно надо было дать выход… Хоть бы и слезами.
****
Проследив, как дети перебрались через завал и исчезли из поля зрения, Темари поудобнее перехватила веер.
Она ни секунды не думала, вступиться за Конохамару или нет. Ей даже не пришло в голову, что можно поступить иначе. Этот бестолковый генин, внук Третьего Хокаге, был просто глупой мелочью. Чертовски талантливой, уж это она признавала. Создать в таком возрасте столько теневых клонов и освоить технику А-ранга… Это дорогого стоило.
Конохамару мог кричать ей любые гадости, но это было их личное с ним дело. Никакой Пейн не смел претендовать на жизнь этой безмозглой козявки.
Темари вскипала от возбуждения и ярости.
«Акацуки» разрушили ее деревню. И теперь, когда она нашла приют в Скрытом Листе, эти сволочи пришли и сюда. Это было уже слишком.
Она скрежетнула ногтями по металлической пластине веера. Ей хотелось мстить. За Гаару. За Канкуро. За погибших в Суне детей. За каждого…
Но, кроме мести, в сердце разгоралось какое-то другое чувство, не менее сильное, и оно подпитывало ее жажду мести подобно ветру, питающему огонь. Желание защитить эту деревню, ее жителей; дом, с террасы которого были слышны звонкие удары бамбуковой трубки фонтана в саду и оглушительные звуки птичьих песнопений, такие непривычные и чуждые для нее, выросшей в пустыне.
Кусая губы, Темари сознавала, что знает этому чувству название. Воля Огня — желание любой ценой защитить деревню Скрытого Листа. Шиноби Конохи настолько часто упоминали это словосочетание, что его невозможно было не выучить.
Она смутилась. Это была не ее страна и не ее деревня. Ее родиной была Страна Ветра и павшая Суна. Тогда как? Эта зараза передавалась по воздуху?
Пейн, хрустя стеклом, выбирался из цветочной лавки. Из-за его пирсингованного уха, ощетинившегося острыми железками, свисал желтый нарцисс. Темари нахмурилась, крепче сжимая веер. Ее излюбленные техники стихии ветра здесь бы не сработали. Пятая цель — тело, способное поглощать чакру, а значит, и все техники.
Над головой мелькнули кунаи. Пейн увернулся, и кунаи канули во тьму цветочного магазина.
— Назад! — воскликнул над головой знакомый голос.
Темари, ускорившись шуншином, кувыркнулась назад и очутилась на стене дома напротив на высоте двух с половиной этажей. В окнах лавки вспыхнул яркий свет. Оконные рамы и вазоны, расставленные на улице, смело взрывом. Семейный бизнес Яманака расцвел прекрасными огненными цветами, поглощая тело пятой цели.