Важна была только горечь. Джирайя, умирая, думал о том, что вся его жизнь была одной сплошной ошибкой.
Его друг ушел путем тьмы, а он так и не сумел возвратить его в Коноху. Девушка, которую он любил, отшила его, а он даже не смог ее защитить, хотя поклялся. Пророчество Мудреца… Оно обернулось темной стороной. Вместо того, чтобы вырастить спасителя этого мира, он воспитал безумного фанатика. И его смерть… Такая глупая смерть — от удара в спину. Но ему ли было не знать, что в битве все решает не столько сила, сколько стратегия. Он дал волю слабости, не чувствовал поблизости опасности и, угнетенный смертью Цунаде, совсем позабыл о Мадаре и его пространственной технике. Тот, кто погубил его ученика Минато, погубил и его самого. А ведь Джирайя полагал, что просто обязан отомстить за Четвертого и защитить его наследие.
Я не сумел уничтожить риннеган. Теперь все повторится снова. Мадара создаст нового Пейна и разрушит Коноху. Завладеет Кьюби. И нас уже не будет рядом…
Сумерки смерти пропитывали краски мира: ступени и морщинистые лапки Жабьего Мудреца. Когда наступающую тьму разбило нечто светлое. Джирайе показалось, что это Минато. Ученик встречал учителя на том свете…
Он вдруг понял, что это не Минато. У Минато никогда не было такого наивно-детского выражения лица. И полосок на щеках тоже не было. А еще он никогда не кричал ему:
— …сеннин, даттэбайо! Эро-сеннин! Эй, не…
Джирайя улыбнулся краешком губ. На границе гаснущего сознания вертелась неоформленная мысль… Какая-то глубокая, светлая и очевидная. Джирайя попытался зацепиться за нее, но провалился во тьму прежде, чем сумел уловить ее смысл.
****
Отшельник-извращенец улыбнулся и с последним выдохом медленно прикрыл веки. Все его тело расслабилось и, лежащее на боку, завалилось на спину, но одна из мелких синих жаб придержала его.
Наруто била дрожь.
Его учитель… умер?
— Нет, нет-нет-нет. Это… нет.
Он нервно рассмеялся. Ему вдруг показалось, что отшельник-извращенец просто уснул. Люди так спят. Прикрыв глаза и улыбаясь. Люди…
Наруто принялся трясти его.
— Эй, эро-сеннин. Вставай, эро-сеннин!
На груди учителя по одежде расплывалось пятно крови, прямо из дыры в пробитой груди.
— Эро-сеннин! — заорал Наруто ему прямо в лицо.
«Хватит, дурачье, — холодно откликнулся Кьюби. — С ним все кончено».
Если бы в тоне Лиса хоть на долю мелькнуло ехидство или злорадство, Наруто разорвал бы его. Прямо как Саске, когда тот вломился к нему в печать. У Наруто не было шарингана, но он чувствовал, что может. Ярость придала бы ему сил.
Но Кьюби не ехидничал. Он говорил серьезно и строго, словно проводил черту между остальным миром и ними двумя: джинчурики и биджу. Все те мерзкие слова, которые он говорил ему до этого, обретали плоть.
«Ты вернешься назад, когда будет слишком поздно что-либо исправить. Увидишь труп девчонки из Учиха и целую деревню, тебя ненавидящую. Потому что разрушение пришло в Лист из-за тебя».
****
Они с Иноичи и остатки поисковой команды — Хьюга и сенсор из Яманака — спешили как могли, но все равно не успели. Пространственная техника Мадары была быстрее.
Шикаку спрыгнул на поляну.
На земле лежал тощий обезглавленный труп Пейна, а рядом с ним — бездыханное тело саннина. Джирайя-сама сказал им держаться подальше, не вмешиваться в его бой с Пейном. Быть может, если бы они ослушались, все сложилось бы совсем иначе. К примеру, Джирайя бы выжил. Или они все погибли.
Шикаку с сомнением взглянул на молодого Хьюга и сенсора, с шелушащимися от солнечных ожогов ушами. Эти мальчишки… Стоили их жизни риска?
Но Джирайя был достаточно серьезной фигурой, чтобы его жизнь защитила от гибели сотни таких ребят.
Если бы…
Шикаку качнул головой.
Однажды он ослушался приказа. Тогда, с Наруто, Хиданом и Какузу. Но в тот раз он четко осознавал, что его вариант — лучший. Сейчас же у Шикаку не было совершенно никакой уверенности, и в его расчетах не фигурировал Мадара. Он ведь владел информацией, что Учиха Сарада смертельно ранила человека в маске. В таком случае или Мадара очень уж быстро исцелился или она соврала. Равновероятны были оба варианта.
****
Сарада брела по разгромленным улицам родной деревни в поисках дяди. Кацую успела указать, где он, но затем исчезла. А ведь Сарада даже привыкла уже к склизкому передатчику на шее. Без Кацую она чувствовала себя слепой. Впрочем, после активного использования Мангеке глаза слезились и картинка мира действительно время от времени становилась еще более нечеткой, чем была. И проблема была не в Кацую.