— Это новый спор, Наруто-кун. Цунаде-сама поставила на то, что ты не сможешь стать Нанадайме Хокаге.
Наруто стиснул зубы и сжал кристалл в кулаке так крепко, словно хотел раздавить. Баа-чан даже с того света над ним издевалась.
— Можешь носить его и оставить себе после того, как станешь Хокаге, — объяснил слизень.
— После того как…
— Цунаде-сама поставила на то, что ты не станешь, — задумчиво сказала Сакура.
— Хай, — подтвердила Кацую. — Цунаде-сама всегда проигрывала в спорах и прекрасно знала об этой своей особенности. Потому, Наруто-кун, можешь считать все это ее благословением.
Утреннее солнце припекало макушку. Наруто разжал кулак и снова посмотрел на подарок Цунаде.
Она в меня поверила?
«Если бы поверила, не заперла бы на Мёбоку! — рыкнул Кьюби внутри. — Не слушай слизня. Ты для всех джинчурики — оружие деревни! Тебя просто пытаюсь задобрить».
Свежий ветерок лизнул его в щеку, прогулялся по волосам.
— Заткнись… — рассеянно бормотнул Наруто.
Он еще раз взглянул на ожерелье и натянул его себе на шею.
Глава 148. Приказы Пятой
148
Дядя и Карин остались в госпитале. Все потому, что объявился Анбу в маске кота и сказал, что Учиха Итачи как международный преступник будет содержаться под стражей. Сарада была уверена, что этот Анбу не кто иной как ее бывший сокомандник — Тонэки Ёро.
Он прихватил себе в помощь Ходэки и хромого Таки. Отряд Анбу, который стерег Итачи, сгинул во время нападения Второго Пути Пейна, а куда запропастились напарники Ёро, оставалось загадкой. Или тоже погибли, или были тяжело ранены, или разбрелись по другим заданиям.
Почему-то он не пытался сопроводить Итачи в камеру. То ли осознавал, что даже с усталым отступником ему не тягаться. То ли это был чей-то приказ…
Оставлять дядю было боязно, но и позволять Наруто самому разгуливать по деревне было не менее опасно. А удержать Нанадайме в кладовке нечего было и думать. С его неусидчивостью, он бы не продержался днем и четверти часа. Тоби же мог прийти за обоими. Он хотел мести Итачи и хотел завладеть Кьюби.
Уходя, Сарада на всякий случай предупредила всех насчет Тоби. Как оказалось, Ёро и сам был в курсе.
По словам Карин, Наруто ушел именно в этом направлении, и Сарада, пробираясь по разрушенной деревне, понимала с каждым пройденным кварталом, что она идет не куда-нибудь, а к своему дому.
Однако там, где она ожидала увидеть дом, лежали руины. У нее снова не было крыши над головой. После нападения Пейна в такой же ситуации оказались многие жители Листа, но Сараду это не утешало. Эта квартира — квартира Шисуи… Она хранила родные запахи и вещи. Воспоминания…
— У меня дежавю. Второй раз вижу свой дом разрушенным. Только в первый раз его уничтожила мама.
Орочимару внутри непонимающе изумился.
«Харуно Сакура?»
— Учиха Сакура. Зря ты называл ее бездарностью.
Сарада вдруг заметила среди руин светлое пятно и направилась к нему. Пятно вблизи обернулось Наруто. Она выдохнула с облегчением.
Нашелся.
— Нанадайме? Что ты ищешь? — пусто спросила Сарада.
Наруто вздрогнул и облизнул губы.
— Это… был твой дом.
— Очевидно.
— Я еще не был у себя.
Сарада заметила страх в его глазах. Наруто не знал, в каком состоянии его жилище, и это его пугало. Вполне возможно, что и его дом превратился в руины, как и многие другие.
— Посмотрим вместе?
Они неторопливо брели по улицам. Наруто глядел себе под ноги, и Сараде казалось, с ней идет пустая оболочка, а сам Нанадайме мыслями находится где-то очень далеко.
— О чем ты думаешь?
Он очнулся.
— А? Ах, это…
Наруто нахмурился и сжал губы.
— Думаю про эро-сеннина. И про Цунаде баа-чан.
Он снова умолк. Просто молча шел. Не ныл, не жаловался. Не пытался обвинять ее, как когда-то после похорон Третьего. И это пугало. Лучше бы уже обвинял, пусть даже и не было в чем с виду — он-то не знал, что это ее вторжение в прошлое убило Пятую.
Дом Наруто на удивление выстоял. Правда, только наполовину. Лестницу, ведущую к верхним квартирам, разгромило, и забираться в квартиру пришлось по фасаду через кухонное окно. Кухня выжила, коридор и прихожая тоже. А вот остальные комнаты… Санузел обвалился, и из коридора, обрывающегося в никуда, можно было увидеть внизу, в горе припорошенных светлой пылью обломков, краешек разбитого унитаза. В спальне не было стены и половины комнаты. Зато в провале стены открывался панорамный вид на деревню.