Сакура прикусила губу и отвернулась. Такое пристальное внимание смутило ее.
— Я… — начал Саске.
…хочу, чтобы ты провела операцию.
— …хочу извиниться, — закончил он неожиданно для себя.
Она резко взглянула на него.
Саске, скрепя сердце, выдавил:
— Был не прав.
Он даже не думал, что извиняться будет так адски сложно. Непривычно. Но все же единственно правильно.
Сакура кивнула.
Саске выдохнул. Извинения были приняты. Можно было не продолжать. Впрочем, он бы и не стал. И так расщедрился на годы вперед.
Сакура могла думать, что он просил прощения за попытку убийства, но Саске, при всей скупости выражений, извинялся не только за прошлое, но и за будущее. На всякий случай. Почему-то ему казалось, что после извинений должно стать легче.
— Ты... правда пришел за этим? Извиниться?
— Не только.
Сакура ухмыльнулась как-то немного разочарованно. На ее лице прямо так и было написано: «Вижу тебя насквозь, Саске-кун. Не пришел бы ты ко мне просто так. Тебе что-то нужно от меня, а извинения — прикрытие. Аванс».
Саске стало противно. Он все еще считал свои намерения искренними, но потенциальный ход мыслей Сакуры их искажал, и он в своих же глазах начинал казаться меркантильной сволочью.
— Хочу, чтобы ты провела операцию.
— Итачи?
Спросила быстро, словно ждала именно этой просьбы.
— Итачи и мне.
В ее зеленом взгляде прорезался испуг.
— Тебе? Ты… болен?
Она шевельнулась, словно порывалась встать и обследовать его своими медицинскими техниками, но в последний момент сдержалась.
— Глаза. Я хочу, чтобы ты пересадила мои глаза — ему, а его — мне.
На лице Сакуры отразился ужас.
— С-саске-кун…
— Итачи ничего не видит из-за Мангеке.
— Тогда зачем?
— Я тоже пробудил Мангеке Шаринган.
И без того огромные глаза Сакуры округлились еще больше. Саске выдержал паузу, чтобы дать ей в полной мере восхититься его достижениями, и продолжил:
— Есть вероятность, что зрение вернется к нам обоим и больше не будет садиться никогда. Это называется Вечный Мангеке.
Самые сокровенные тайны его клана. Сакура, вероятно, даже не подозревала, насколько огромную честь он ей оказывал, делясь такими подробностями. Но она уже была своей. И рассказывая ей все это, Саске не чувствовал, что делает что-то неправильно.
— Но… Саске-кун, это противоречит всем… Если Итачи посадил зрение, ты не прозреешь. Я не знаю, что за легенды, но медицина…
— Сакура. Я хочу попробовать.
— Почему ты просишь меня? — спросила она внезапно.
Явно через силу. Она уже убедилась, что он не призрак, но спугнуть все равно боялась. Тем неожиданней была резкость в ее голосе. То ли все-таки лезла наружу обида, то ли Сакура искала подтверждений, что ему нужна от нее не только операция.
— Ты будешь беспомощен без своих глаз, а я… — выпалила торопливо и осеклась, будто бы сама не веря в то, что действительно начала говорить все это.
— Я прошу тебя потому, что ты лучший в Конохе медик, — спокойно объяснил Саске. — Что же до моей беспомощности, это и правда отличный шанс для тебя отомстить.
Он привык все рассчитывать и действовать рационально, однако где-то в основе его личности ютилась тяга к дурацким рискам.
Не то чтобы с отказом Сакуры вступить с ним в союз он решил похоронить себя раньше времени. Но глядя сейчас на нее, еще живую, Саске понял, что всем сердцем тяготеет к грядущему, где Сакура все-таки примет его, даже если это предопределенное будущее загонит его в ярмо заранее предписанной судьбы. Не получить то, что было ему уготовано на законных основаниях, было бы чертовски обидно.
Сакура нервно теребила кончик рукописного журнала.
Официальный предлог беседы был исчерпан. Потайной не лез наружу хоть убей. Саске надеялся, что в личном общении с Сакурой найдет для себя какие-то намеки, как бы перейти к беспокоящему его деликатному вопросу, но на деле истинная цель всего этого обсуждения лишь забилась еще глубже.
Невысказанное затянулось пружиной и адски бесило, но пересилить себя Саске не мог. Он молча поднялся со стула, оставляя Сакуру наедине с помятым журналом.
И все-таки не выдержал.
— Почему… Сарада?
Сакура торопливо забормотала:
— Я сама думала. Я не знаю, что было у меня в голове. Ну… то есть. Еще не было.
Она начала отвечать совершенно естественно, словно ничего странного в его вопросе и не было, но вдруг спохватилась и замотала головой, как будто сморозила несусветную глупость. Она хотела исправиться, но напоролась на его понимающий взгляд и задохнулась неозвученным вопросом.