— Да. Им лучше, — сдержанно ответила Сарада.
Подошло время снова переворачивать мясо.
Ходэки тяжело выдохнул. В отличие от Ёро, он все еще относился к ней положительно, как к бывшей сокоманднице, а не как к врагу Конохи. Но откровенничать с ним Сарада не была намерена. Что ему сказать? Что сроки Четвертой Мировой Войны поджимают, а великие страны и не думают объединяться? Ни к чему ему это знать. Этот открытый приятный парень — простой солдат. Хитросплетения будущего, высшая политика и воинские стратегии — не его ума дело.
Но все-таки она пришла сюда разведать, как идут дела. Так что стоило переступить через себя и все-таки сломить лед.
— Что там на границе с Камнем?
Ходэки снова вздохнул и расфокусированным взглядом уставился на мясо.
— Опять очег’едной маневг’. Надоели!
— Гм. Очередной?
— Да. Четвег’тый за последний месяц. Стягивают свои силы к гг’анице с Тг’авой и топчутся, и топчутся там. Хокаге-сама посылает нас на г’азведку, да и наши силы тоже туда подтягивает. Вдг’уг атакуют? Надо быть готовым их встг’етить.
— А они?
— А они потопчутся и г’ассасываются. Учения у них, видите ли. Замотались бегать туда-сюда.
— Знаем мы их учения, — буркнула Сарада.
— Это вы про Камень? — присоединился полупьяный парень, сидящий рядом с Сарадой, и, дождавшись кивка, возмущенно добавил: — Да-а, знаем мы их учения. Вот так потоптались и на Суну пошли.
— Не топтались они тогда, — нудно возразила Сарада. — Они тогда собрались и сразу пошли.
Она закончила жарить мясо и стала ровными кругами выкладывать его на тарелке.
— А ты… чего не ешь? — спросил парень.
— Аппетита нет.
— Можно?
— Пожалуйста.
Он ловко подцепил кусочек мяса и отправил в рот.
— А ты свой человек, Учиха!
Сарада покосилась на компанию взрослых парней. Она не умела веселиться так же, как они. Да и на миссию с ними не ходила. Так, присоединилась к Ходэки. Сидя сутками в госпитале рядом с дядей и папой, можно было на стенку лезть от неопределенности стремительно грядущего будущего. Хоть принесет оригиналу новости.
Запах жареного мяса рассеялся. Сарада проморгалась, пытаясь разобраться, где она находится, и поняла, что это прибыли воспоминания от развеявшегося теневого клона. Она же сидела в больнице на табурете между двумя койками. Справа лежал отец. Слева — дядя. На стульчике у койки дяди обитала Карин. Умаявшись за день, она прилегла ему на живот и уснула.
— Новости с границы. Камень снова проводил маневры.
Некоторое время в палате было тихо. Карин — та точно спала. А вот папа и дядя… Из-за повязок на глазах сказать было сложно.
— Что говорит тебе об этом твое знание будущего, Сарада? — спросил Итачи.
Сарада прикусила губу. Легкая боль помогала хоть немного отвлечься от зудящей тревоги.
— Мое знание будущего говорит мне, что у нас проблемы, дядя.
— Есть ли смысл на него опираться? — прозвучал холодный голос Саске. — Чем дальше по времени, тем больше это знание будущего обесценивается.
Саске не знал того, что знал Итачи. Он имел лишь приблизительное понятие о том, что ждет его впереди: гибель жены, пропажа дочери; личности жены и дочери. Все. Если только Итачи не рассказал ему больше. Но дядя любил консервировать информацию для своего личного пользования, потому Сарада в своих размышлениях склонялась к тому, что Саске все еще ничего не знает. Стоило ли говорить ему?
— Впереди должна быть война.
Все-таки решилась.
— Война кого с кем? — уточнил отец.
— Война всех с «Акацуки».
— Что значит «всех»?
— То и значит. Пять Великих Стран и самураи в Объединенном Союзе Шиноби сражались против «Акацуки». То есть... должны были бы.
— Хм. Звучит как утопия.
— Теперь, пожалуй, да. И меня это беспокоит.
— «Акацуки»… Практически все уничтожены, — рассуждал Саске. — Даже если предположить, что вы правы и Мадара жив… Он не настолько силен, чтобы противостоять даже и Конохе с Облаком.
— У него семь биджу, — сухо бросила Сарада.
— Биджу без джинчурики… Как он собрался ими управлять?
— Это Учиха Мадара. Если бы не был способен, не собирал бы, верно?
Отец не ответил. В палате снова стало убийственно тихо.