— …не могу выкинуть это из головы. Вот… как бы… Все равно продолжаю о тебе думать. Ты… прекрасна.
Он наконец посмотрел ей в глаза.
— Это все? — сухо спросила Кирэй.
— Ну… да. Что скажешь?
— У меня есть парень и дети.
— Э-э… Ну…
— Все в порядке, ты не знал. Мне пора работать. Через три часа попросись на перевязку — бинт надо сменить.
— Х-хай…
— Не ко мне, — на всякий случай добавила Кирэй. — С этим справится и кто рангом пониже.
— Я понял. Прошу прощения.
Брезент с шорохом покачался и затих.
Щеки горели. Пожалуй, она отвечала слишком резко. Этот мямля говорил от чистого сердца и не заслужил, чтобы она втаптывала в грязь его чувства, но Кирэй ничего не могла с собой поделать.
«У меня есть парень и дети».
Здорово, что была эта отговорка. Женихи… женихи… Раненые испытывали какую-то повальную страсть к девушкам, способным избавить их от боли. А ей каждое признание в любви было как ножом по сердцу. Может, поэтому она срывалась на грубость? В мире было столько парней, но даже среди всего этого огромного количества она так и не смогла найти замену.
Учиха Шисуи… Она никогда не понимала его до конца. При всей внешней веселости и несерьезности Шисуи была в нем какая-то необъяснимая глубина. Там, на самом дне, дремали чудовища. Шисуи никогда их не показывал; Кирэй их не видела, но точно знала: они есть. Надежно и в то же время страшно. С этим несносным Учихой Кирэй слишком привыкла ходить по краю, и когда его не стало, отыскать замену оказалось невозможно. По сравнению с Шисуи все парни казались плоскими. Даже Тамаго. А ведь в детстве она была от него без ума…
Снаружи донеслись звуки шагов. Кирэй вернулась мыслями в палатку. Запахи дезинфицирующего раствора и медикаментов. Моток мягкого бинта под руками. Эйга не дернулась под ногами на звук. Она осталась в деревне, и Кирэй заново приучалась жить без волчицы.
Чакра хлынула к ушам. Мир ночных звуков распахнулся.
Двое. Первый шаркает ногами. Широ. Второй…
Не узнаю второго. Мужчина. Вес… семьдесят-семьдесят пять…
В палатку ворвались Мадо и Широ. Мадо — пожилой медик-джонин с седыми усами и спутанными жирными волосами до плеч. Широ — его ученик. Тоже джонин. Смуглый, черноглазый с густыми ресницами.
Так это был Мадо. Странно. Почему я не узнала его по походке?
— Кирэй, у нас беда, — задыхаясь, выдавил старик.
— Что случилось, сенсей?
— У нас три трупа, — загробным голосом объявил Широ.
— Трудные из пятой палатки?
Укрепленный чакрой слух улавливал тяжелое дыхание обоих мужчин и стрекот сверчков на улице. Широ покачал головой.
— Нет, я не о раненых.
Внутри все похолодело.
— А о ком?
— Медики. Джонины.
Кирэй сорвалась со стула и бросилась на улицу.
…под белыми простынями. Ногти больно давили в ладонь, настолько сильно она сжимала кулак.
— Убийцу не нашли?
К ней подбежал мальчишка-медик, совсем еще юный.
— Кирэй-сан! Сообщение из лагеря Шизуне-сан! У них тоже… потери.
В лагеря пробрались лазутчики?
Бои сегодня были сложными. Раненые говорили, к отрядам Камня присоединили какие-то белые существа, а подкрепления все не было. Как передали из новостей, теперь и не планировалось. На Коноху тоже напали эти самые Белые Зецу. Хокаге разрывался: направить силы на подмогу к ним или оставить защищать Скрытый Лист?
Сердце Кирэй тоже разрывалось. Она видела, что их фронт едва держится. Но в то же время мысль о том, что Хокаге бросит подмогу сюда, к ним, оставив беззащитной деревню, сводила ее с ума.
Так…
****
— Такеши?
Ребенок сидел на полу и сосредоточенно скручивал хвост волчицы в кольцо. На свое имя он никак не отреагировал. Сакура устало выдохнула. Она не очень понимала, как обращаться с маленькими детьми.
— Так?
Мальчик посмотрел на нее. Черноглазый, с темными вьющимися волосами, совсем как у Кирэй. На его щеках еще не было меток клана Инузука, но Сакура знала: рано или поздно они появятся.
— Ты голоден? — спросила она, обрадовавшись его вниманию.
Он молча покачал головой и снова занялся хвостом.
Сакуру грызло чувство вины.
Это я должна была идти на войну. Саске-кун, и зачем ты в это вмешался, черт возьми!
На границе нужны были медики. Кирэй отправилась туда, а с сыном остался отец, но сегодня из-за этого неожиданного нападения и ему пришлось повоевать. Он почему-то не стал отводить ребенка в убежище. Может, не хотел оставлять с чужими людьми?