Что же, Инузука Такеши. Теперь я твоя нянька, да?
Мальчик изогнул хвост под совсем уже немыслимым углом, и волчица, ворча, прихватила его за лицо зубами, аккуратно, словно это был ее собственный волчонок. За несколько часов наблюдений за этой парочкой Сакура не раз ловила себя на мысли, что забывает о том, что мать этого ребенка — Кирэй, а не волчица.
Надо же. Пойти на войну без волка-партнера. Слышала, для Инузуки это как отправиться в бой без кунаев и аптечки.
Сакура снова тяжело вздохнула. В дверь постучали.
— Войдите!
В кабинет заглянула взъерошенная девочка с бесцветными глазами. Хьюга Ханаби.
— Ой, ты же сестра Хинаты, верно? — тепло улыбнулась Сакура.
Девочка кивнула. Сакура заметила, как она прижимала к груди правую руку, перепачканную темной схватившейся кровью. На глаз определила серьезность повреждения.
Не критично, но все же… хорошо, что пришла.
— Пожалуйста, присаживайся, — Сакура указала на кушетку у стены. — Сейчас, одну минутку.
Людей не хватало. Сегодня сражались даже генины. Но Ханаби была и того младше. Как же Хьюга позволили?
Она достала упаковку стерильного бинта, закрыла дверцу шкафа. И одновременно с этим волчица совершила прыжок.
Сакура от неожиданности выронила бинт. Не поняла, за что ей хвататься. Все произошло слишком быстро, а она не поспевала за ситуацией и не успевала реагировать. Эйга подмяла под себя девочку и разорвала ей горло мгновенно. Не просто волчица — партнер ниндзя. Решение «убить» она принимала сама и действовала не колеблясь.
Сакура, оцепеневшая от ужаса, глядела как пол кабинета заливает кровью. Она была уверена, что волчица не причинит вред Такеши, но вот посчитать сестру Хинаты угрозой… Нет, этого Сакура тоже представить не могла, а, как оказалось, стоило.
Труп девочки вдруг стал меняться на глазах. Кожа побелела, тело вытянулось. Темные волосы укоротились и стали бледно-зелеными. Волчица, довольная удачным броском, сделала пару шагов назад. Теперь, когда ее мохнатое туловище не загораживало убитого Зецу, Сакура увидела в его руке кунай.
Так ты спасла нас?
Эйга вернулась к ребенку и легла рядом. Такеши, с любопытством вытянув шейку, посмотрел на поверженного Зецу и тут же потерял к нему интерес. Хвост волчицы все еще занимал его больше.
****
Створка седзи отъехала в сторону. Итачи отвлекся от медитации и посмотрел на Карин.
— Не помешала?
— Нет.
Он чуть прищурился.
Чтобы Карин спрашивала, не помешала ли она ему? Итачи внутренне собрался. Войдя к нему в комнату, Карин всегда вела себя одинаково. Он выучил последовательность ее поведенческих повадок от и до. Прислониться к дверям, свести колени…
Но сейчас Карин вела себя как нормальная девушка, и уже это было ненормально.
«Что-то не так», — понял Итачи.
В коридоре послышался топот босых ног. Седзи вдруг с грохотом обвалились прямо на Карин, погребя ее под собой, а на них на четвереньках очутилась еще одна Карин.
Так…
Карин-номер-один выбралась из-под створок и, увидев, копию себя, побледнела.
— Ты… ты фальшивка! — воскликнула она, указывая пальцем на Карин-номер-два. — Ты как сюда попала?!
Карин-номер-два задохнулась от возмущения.
— Это ты что за проститутка? Пришла охмурять моего имбиря?!
Итачи неуловимо поморщился. Он предпочитал, чтобы к нему обращались по имени.
— Сама проститутка! — не растерялась Карин-номер-один. — Признавайся, кто ты такая?
— Я тебе сейчас покажу, кто я такая! — взревела взбешенная Карин-номер-два и набросилась на нее с кулаками.
Клубок женских тел катался по сломанным дверям. Девушки дрались с неистовством бешеных кошек. Итачи активировал шаринган. Он четко держал в памяти, кто из них Карин-номер-один, а кто Карин-номер-два, но в такой куче мале без помощи додзюцу можно было ненароком и перепутать.
Он неторопливо поднялся, выловил за шиворот Карин-номер-один, грубо швырнул на стену и сжал горло. Девушка захрипела и забилась в конвульсиях. Алая шевелюра исчезла. Сквозь малиновую радужку проступила желтая. Красное от натуги лицо побелело.
Зецу.
— Проклятая баба… Как ты понял? — прошептал Зецу одними губами.
— Наблюдательный, — коротко сообщил Итачи, крепче сжимая пальцы на его горле.
Глаза Зецу закатились. Он перестал дергаться и обмяк.
****
Из вспоротого брюха вывалились внутренности. Скальпель чакры над пальцами исчез. С белого выродка сползала личина старого Мадо. Кирэй нахмурилась, сдерживая горячую горькую волну, подступающую к горлу и глазам.