«У меня с собой».
Сарада застыла, не донеся монеты к кошельку. Поразмыслила немного и все-таки спрятала бесполезные деньги.
Ладно. Предположим. Но если нет…
«Доверься мне», — хитро усмехнулся Орочимару.
— Хорошо. Золото так золото, — просто озвучила Сарада.
Хозяин немного испугался. Не ожидал, что у малолетней соплячки окажется золото?
— Я… я за золото не работаю. Только наличные.
— Где можно обменять?
— Приличные люди таким не занимаются, — буркнул он.
«Что у них тут происходит? — взбесился Орочимару. — Уже за золото нельзя снять себе комнату».
Помалкивай.
— Кто занимается?
— Занимаются. Хикуй за два поворота занимается. Но там харчевня. Миджикай. Там как раз гостиница, но… — он окинул Сараду оценивающим взглядом. — Впрочем, дело ваше.
— Где Миджикай? — невозмутимо уточнила Сарада.
— Налево и прямо. Потом направо и до второго поворота. На втором повороте налево.
— Спасибо за помощь, — сухо ответила Сарада и вышла на улицу.
Солнце село. На землю опустилась вечерняя прохлада. Уличное оживление немного разгоняло пустую тоску на сердце. Пусть грубое, местами вонючее и сквернословное… Но все же живое. Всяко лучше, чем тишина мертвого острова или прибрежного леса.
«С Миджикаем явно что-то нечисто. А то бы этот так не кривил свою рожу».
Согласна. И таки откуда у тебя золото? Не поделишься?
Орочимару лукаво улыбнулся.
Глава 170. Ветвь Пустоты: Культ
170
Дальше по дороге уличный шум немного стих. Слышалась музыка и один-единственный голос. Сарада заинтересовалась и свернула с указанного маршрута, пошла на этот голос. Утоптанная земляная дорога влилась в другую, перпендикулярную. Вдоль новой дороги тянулся редкий заборчик с массивными перилами. Сарада подошла к нему и посмотрела вниз.
Деревня оказалась двухярусной. На дороге верхнего яруса стояла она, а ярусом ниже собралась тихая толпа. Люди стояли и завороженно пялились на сцену.
Сцена держалась на деревянных пилонах, вровень с дорогой. По обе стороны от нее в корзинах на высоких шестах пылал огонь. Сверху сцену украшала изогнутая остроконечная крыша, а со скелета стропил свисали одинаковые бубенцы. Играли невидимые музыканты. Мелодия была тягучая и зацикленная. От нее кружилась голова и хотелось куда-нибудь сбежать, но в то же время невозможно было отвязаться.
Ветер доносил сладковатый дурманящий запах благовоний.
На сцене танцевали юные жрицы в пышных одеждах. Сарада присмотрелась к деревянной панели за сценой. На ней было изображено дерево, к которому толпа плоских людей тянула руки.
— …озарились божественным лунным светом земли бесплодные, и снизошло откровение…
Девушки разбились на две шеренги и взмахнули руками. Их длинные белые рукава походили на крылья.
— Народилась сызнова Богиня Великая — Кагуя, ибо не имеет конца то, что не имело начала, а начала не может иметь то, что само волею своею сотворило мир наш конечным…
Налетел легкий ветерок. Бубенцы под крышей зазвенели. Их знакомый до боли звон отозвался мурашками под кожей, в груди стало горячо и больно. Жаркая горечь перекинулась в чакру и устремилась к глазам. Сетчатку запекло. Сарада испугалась, что снова ослепнет, и подавила это неприятное чувство размышлениями.
Кагуя. Что это за религия?
Орочимару промолчал, словно монотонная музыка приворожила и его.
Сарада заставила себя отойти от перил и вернуться назад на развилку, за которой следовало свернуть к постоялому двору Миджикая. Чем дальше она отходила от храма, тем меньше ощущался запах благовоний, а с тающим ароматом растворялись и музыка, и голос.
«…ибо не имеет конца то, что не имело начала…» — прямо про меня.
Сарада остановилась и глубоко вздохнула.
Точно гипнотизируют. Мозги промывают.
Квартирант продолжал хранить молчание.
Орочимару!
«Чего тебе?» — проворчал саннин.
Золото.
«Ах да. Надеюсь, ты не станешь возражать…»
Сарада почувствовала, как растекается по организму чужая чакра. В крови запекло. Она задохнулась от непреодолимого желания вывернуть себя наизнанку и выдавить Орочимару с его чакрой, как гной. Но все-таки сдержалась. Было в этом слиянии даже какое-то щекотное извращенное удовольствие.
Что ты делаешь? Превращаешь железо из моей крови в золото?
Орочимару легко рассмеялся на ее едкость.
«Нет. Немного адаптировал твой организм под себя».