Какаши и сам не до конца сознавал, как ему все еще удавалось оставаться в строю, но подозревал, что все дело — в его ученике. В Наруто сейчас куда больше было от старого Обито, чем в самом Обито. А в режиме Кьюби, в этом огненном плаще, со спины парень безумно напоминал Минато-сенсея. Это вдохновляло и с двойной силой воскрешало чувство долга.
Нужно использовать Камуи. Но на цепях — бесполезно. Статуя…
Он взлетел на дерево, чтобы увидеть статую лучше. Глаз запек. По щеке потекли тонкие струйки крови.
И снова пространство выровнялось. Обито спрыгнул с Семихвостого на голову статуе и крикнул:
— Бесполезно, Какаши!
Плененный Восьмихвостый ворочался в цепях.
Где же Сарада? Она должна была прикрывать этих двоих!
Какаши запустил в Обито несколько кунаев. Тот играючи увернулся. Очертания песчаного енота, раненой Двуххвостой кошки и Треххвостого исказились. Они стали прозрачным, нематериальным, и статуя всосала их полностью практически одновременно.
Подсевший шаринган уловил движение. Какаши резко развернулся и принял на блок удар джинчурики Гоби. Кости ломило от силы удара. Он кувыркнулся назад. Джинчурики последовал за ним. Благо он был в раннем режиме биджу. С полноразмерным хвостатым Какаши бы не справился.
На это нет времени.
Глаз Обито запульсировал. Какаши попытался перенести джинчурики в измерение Камуи. Тот понял его намерения и быстро переместился. Техника оторвала ему лапу, но не особо ослабила.
Нажравшаяся чакры биджу статуя стала подниматься. Дерево скрипело и лопалось от ее напора. Невидимый Тензо в своем укрытии старался изо всех сил. Новые побеги заползали статуе на шею, обвивали руки, и исполин снова застыл.
Удержал.
Один из побегов попытался ухватить Обито за щиколотки, но тот аккуратно прошел сквозь. Статуя заглотила Четыреххвостого. Дерево снова натужно затрещало. Гуманоид разрывал на себе путы и поднимался.
Шестихвостый и Семихвостый позади Обито распахнули пасти. Перед ними концентрировалась энергия. Какаши сжал дрожащие пальцы в кулак.
Дьявол, они все метят в меня.
Глаз Обито болезненно пульсировал.
Перенести их всех… Чакры хватит, но…
Какаши взглянул на свою руку в перчатке.
****
Глаза отдыхали. В этом месте никого не было, кругом застыла тишина, совершенно неживая. Солнце исчезло. Над головой лежала глубокая черная тьма, в которой слепые глаза не различали никаких деталей. Дно покрывали прямоугольные каменные блоки, излучающие холодный свет. Сарада протянула руку и коснулась вставшей на пути стены. Тоже один из блоков. Ничего нового.
Где я?
Дайса на плече прихватывал клювом пряди волос и больно дергал, но Сарада терпеливо игнорировала фокусы доставучей птицы. Жизнь Наруто висела на волоске, а она застряла в этой проклятой ловушке, из которой не было выхода.
Неподалеку вспыхнула чакра. Кто-то пришел в измерение. Сарада активировала Мангеке. Фокус Канрен врезался в тело пришельца в районе сердца, но…
Нет проклятой печати. Это не Обито.
«Это Какаши! Чуть не убила».
Сарада погасила шаринган и подбежала к Какаши-сенсею. Тот стоял на четвереньках и тяжело дышал. Его щека была в крови.
— Сарада?! Как ты здесь?
— Что там? Вас тоже поймали?
— Нет. Я сам.
«Какаши на пределе».
Но чакра у него еще есть. Я видела.
«Мы видели. Да».
— Хорошо, что я не перенес сюда бомбы. — Он устало посмотрел на нее снизу вверх. — Обито поймал Би и Наруто.
— Что?! — К глазам против воли приливала чакра. — Вы можете вернуть нас?
— Должен.
Какаши-сенсей закрыл глаза и снова открыл. Сарада почувствовала легкое головокружение, которое, впрочем, тут же прекратилось. Мужчина, подавив глухой стон, схватился за глаз.
— Откат?
«Да. Как у твоего Канрен».
— Но Обито использует…
«Обито — Учиха. И еще он видит лучше тебя, хотя так часто использует Мангеке, что должен был давно ослепнуть. С ним что-то не так. Нет смысла равнять на него Какаши».
— С кем ты… м-м… — Какаши-сенсей запнулся и снова застонал. — С кем ты говоришь, Сарада?
— Неважно!
Сейчас плевать было на конспирацию. Нужно было выбираться из этой западни. Немедленно!