— …ее сын.
Ему всего семь. Впрочем…
— Это исключено, — выдавил Конохамару.
— Почему? — с любопытством уточнил Шикаку.
— Узумаки Джуни, корэ… Черт, я понятия не имею, чей он сын, но у меня стойкие подозрения, что он все-таки Учиха.
— И что? Учиха Итачи мертв. От Саске нет вестей уже года четыре, не менее.
— А если он вернется? Если они с Джуни одной крови, он обязательно... взбесится.
— Саске — давно не мальчишка. Он мыслит теми же категориями, что его брат. А Итачи мыслил как Хокаге. Йондайме запечатал Кьюби в собственного сына. Саске тоже поймет, будь то его сын или племянник. И это если он все-таки жив и вернется. В чем я сомневаюсь. А проблему Кьюби нужно решать немедленно. Шиноби без крови Узумаки может не выкарабкаться и после первого вхождения в режим биджу. Других кандидатов нет, Конохамару.
****
Сарада покорно сидела на полу со стянутыми за спиной руками. Вены на висках Ханаби вздулись. Бьякуган сканировал ее тело.
— Ну что? — спросил Райдо.
— Не вижу ничего подозрительного.
Сарада пусто глядела в окно вокруг фуин-пульта управления. Голубое небо, облака, словно горы застывшей пены.
— Белого Зецу нельзя отличить бьякуганом, — сказал Омои.
— Верно, — согласилась Ханаби.
Вены на висках разгладились — бьякуган деактивировался.
— Следите за ней, — распорядилась Хьюга и ушла.
Омои, шурша оберткой, распаковал новый леденец, проследил за ней взглядом и ушел к окну. Рядом остался лишь Генма.
— Куда мы летим, сенсей? — спросила Сарада.
— Домой.
Она уставилась на глянцевые черные плиты пола, в котором отражались пятна огней искусственных светильников.
— Тоже считаете меня Белым Зецу?
— Хмф. Нет, — процедил Генма сквозь зубы.
Его привычка жевать сенбоны никуда не делась.
— Воскреснуть ребенком, спустя годы. Ты уже проворачивала такое однажды. Если получилось тогда, то что помешало бы еще раз?
— Ханаби не верит.
— Будь ты и правда лазутчиком, зашифровалась бы помудрее.
— Много времени прошло, сенсей?
— С твоей гибели? Восемь лет.
Сарада притихла, пытаясь вообразить, что могло произойти за эти годы в Конохе и вообще в мире.
— Кто Хокаге?
Голос невольно дрогнул.
— Конохамару.
— Конохамару?! Да он же… ему же…
Нет, все же к такому она не была готова.
— Ему же всего… двадцать?
— Бывали Каге и помоложе, — невозмутимо процедил Генма.
— Почему он? Неужели, больше некого было. Почему не оставили отца Шикамару?
— Он оставил пост. Сейчас такие времена. Война только закончилась. Конохе нужен не просто мудрый стратег. Деревня как никогда нуждается в сильном лидере.
«Война только закончилась»… Четвертая Мировая длилась так долго?
— А что… Учиха Саске?
Генма пожал плечами.
— Не видели его еще с начала войны.
— Но он жив? — воскликнула Сарада.
Сенсей снова пожал плечами.
— Почем я знаю?
— А Сакура? Харуно Сакура.
— Сакура… — он заговорил тише. — Сакуру пару недель как хоронили.
Сарада вскочила.
— Что?!
Тяжелая рука сенсея силой заставила ее сесть обратно на пол.
Глаза расширились от ужаса.
— Что значит «хоронили»?! Как?
— Как обычно хоронят, — отрезал Генма. — Она погибла на миссии.
— Восемь лет… восемь лет. Но почему?! Она не должна была. Даже если так… Сейчас еще рано. Еще как минимум лет… восемь.
Сарада притихла, осознав, что говорить все это вслух было глупостью.
— Не знаю, о чем ты, — хмуро ответил сенсей. — Но ее смерть правда стала для всех неожиданностью. Она была очень сильна. Не представляю, что могло погубить ее.
Сарада уткнулась носом в колени.
Хотела спасти маму. А вышло только хуже.
Глаза щипало от слез.
Глава 177. Ветвь Младшего: Джинчурики
177
Конохамару-сенсей всегда оставался наполовину ребенком. Даже в том будущем, где его назначили джонином-наставником Команды Семь нового поколения. Сейчас же он сидел в кресле Хокаге, усталый и злой, глядел на нее тяжелым взглядом, и Сарада с удивлением понимала, что на этом месте и в таком виде Конохамару смотрится совершенно естественно.
Когда он успел стать таким… взрослым? На последней войне?
— Что за бред?
— Как и ожидалось, — ответила Сарада. — Ты мне не веришь.
Конохамару проморгался и встряхнул головой, чтобы взбодриться.