— Ты не можешь быть дочерью Учихи Саске. Ты же…
— Перемещение. Во времени.
Конохамару беспомощно посмотрел на нее.
— Могу, — припечатала Сарада. — Не веришь — сделайте эти… тесты. Сейчас точно должны быть технологии, чтобы это не представляло такой уж проблемы.
Следуя ее совету, он откинулся в кресле, снял трубку и стал набирать номер. Он посидел с несколько минут и бросил трубку на рычаг.
— Не отвечают.
— Потому что сейчас четыре часа утра, — скучно пояснила Сарада.
Конохамару скрестил руки на столе и уперся в них лбом.
— Тебе бы поспать.
Каким бы суровым мужчиной Конохамару ни стал и какой бы девчонкой она ни выглядела, но привычка заботиться о нем никуда не испарилась.
— Разберусь. И вообще, я все еще не уверен, что ты — это ты, корэ.
— Посмотри мне в глаза.
— Еще чего.
— Боишься?
— Не собираюсь поддаваться на глупые провокации.
Хокаге умело избегал ее взгляда, но против этого были действенные методы. Мангеке активировался мгновенно. Сарада захватила контроль над потоками чакры в мозгу Конохамару. Момент из прошлого, о котором вряд ли мог знать кто-либо, кроме них двоих. Стертые в кровь суставы, палящее полуденное солнце. Разрисованное краской лицо Годайме.
Конохамару вспотел и ошалело уставился на нее.
— Сарада… — выдавил он с мукой в голосе.
Ей и самой стало не по себе. Казалось, совсем недавно она защищала его от гнева Пятой, а сейчас кресло Хокаге занимал уже он.
— Как она умерла?
— Кто?
— Сакура. Моя мама.
Конохамару устало покачал головой.
— Я этого не знаю. Тогда Хокаге был Нанадайме.
Сарада крупно вздрогнула.
Нанадайме… Нет. Это не тот Нанадайме. Забудь.
В дверь постучали.
— Войдите!
Сквозь небольшую щель в кабинет заглянула Карин.
— Ты звал меня.
— Да. Я звал тебя. Только не «ты», а Хачидайме-сама.
Карин отвернулась и презрительно фыркнула.
— Как чувствует себя Джуни? — спросил Конохамару-сенсей немного виновато.
Карин отвернулась еще сильнее. Даже шея хрустнула.
— Говори, зачем звал.
Конохамару кивнул.
— Проверь. Это Сарада?
— Это Сарада. Все?
— И тебя это не удивляет, корэ?! — нервы у новоиспеченного Хокаге явно сдавали.
— Пфф. Если это все, то я пошла домой.
Карин резко развернулась на пятках и направилась к двери.
— Карин. Погоди.
Она остановилась, но не обернулась.
— Карин… Я… признаю, это… Это я принял решение насчет Джуни. Но я же за него и отвечаю. Я позабочусь о вас обоих.
Карин молча двинулась к двери.
Какое решение? Кто такой Джуни?
— Поспи, Конохамару, — бросила Сарада, отправляясь за ней следом.
— Э-э. А ты куда, корэ! Ты…
— Ты все еще сомневаешься, что я — это я?
— Теперь я сомневаюсь еще больше, — буркнул Конохамару.
— Как это понимать?
— Карин зла на меня и может соврать. Генетический анализ можно подделать. Гендзюцу… тоже можно.
— Хочешь окончательно убедиться в моей личности — разыщи папу.
— Что? Саске? Это невозможно. Да куда ты уходишь, корэ?!
— За мной все равно будут следить Анбу. Какая разница.
Конохамару промолчал.
Сарада хмыкнула и вышла из кабинета. Она знала: Конохамару поверил. Остаточные сомнения были данью долга новообретенному посту. Если бы действительно не поверил, черта с два отпустил бы так просто.
Карин ждала ее посреди пустого коридора, украдкой вытирая слезы под очками.
— Кто такой Джуни? — в лоб спросила Сарада.
— Мой сын.
В тишине сонной Резиденции было отчетливо слышно, как громко бьется в груди растревоженное сердце. Казалось, с каждой новостью ему все труднее и труднее.
— Что?.. — неверяще повторила Сарада. И добавила как-то совсем уже глупо: — Какой сын? Как… сын?
Деревня изменилась. Она совсем не была похожа на ту Коноху из будущего, яркую и оживленную. Все больше на старую, с легким налетом современности. Появились новые пешеходные развязки из гладких досок. Только перила были не красные, а самые простые, деревянные. Новый квартал на скале только строился.
Единственное, что оставалось неизменным, — квартал Учиха.
Они с Карин шли по нему на рассвете, потому невольно складывалось ощущение, что он не очень-то отличается от остальной деревни. В это время и в центральной местности, и здесь, на периферии, было тихо и безлюдно. Коноха спала.