От него шарахнулись пациенты в пижамах и с перебинтованными головами. Ахнула девушка на регистратуре. Минато стремительно вникал в обстановку. Светло, тихий гомон голосов. Госпиталь Конохи. К счастью, невидимая печать на потолке все еще действовала.
— Кто главный? — воскликнул он громко.
Девушка на рецепции подскочила и стала звать кого-то.
Возвращаться к жизни так внезапно и после столь длительного перерыва было непросто. Какова ситуация в мире? Что за девушка была рядом с его сыном? Учиха… точно ведь Учиха. Учиха Сарада? Наруто упоминал о ней, но опираться на эту зыбкую информацию Минато не рискнул. Сарада могла быть на их стороне. А могла вначале самостоятельно извлечь биджу из Наруто, а потом намеренно призвать его, Четвертого Хокаге, чтобы получить полную силу Кьюби. Бесчувственный Наруто не смог бы подтвердить ее слова об Обито и биджу. А даже если бы и смог… Как для шиноби Наруто был уж слишком наивным и доверчивым. И случай с Саске служил тому доказательством.
— Наруто!
Из коридора выбежала девушка и мигом очутилась рядом.
— Опустите!
Минато послушался. Ее короткие розовые волосы растрепались. Она заправила прядь за ухо и протянула руки над грудью Наруто. Девушка была крепкой. Видно — не просто медик, но и боец. Она напряженно хмурила розовые брови и исследовала медицинской чакрой тело Наруто. Ничуть не удивилась тому, что в вестибюле госпиталя стоит воскрешенный Четвертый Хокаге. Сразу принялась за дело. Опытный медик.
Или меня просто все забыли?
****
Шаг за грань — легкий и стремительный. Ему невозможно было сопротивляться. Померкли цветные краски, исчезло привычное ощущение чакры Кьюби. Реальный мир остался где-то далеко, а Наруто проваливался в черную глубину и все никак не мог остановиться. Он схватился бы, но хвататься было не за что. Бездна притягивала его к себе, словно магнит, и от ее холодного дыхания кружилась голова.
Непривычная нагота одновременно смущала и пугала. Ладно бы отсутствие одежды, но он не ощущал даже тела. Он был совершенно один, а ничто никогда так не пугало Наруто, как одиночество. Справиться с разрастающимся ужасом казалось чем-то немыслимым. В этой черноте без тела и каких-либо ориентиров одиночество было абсолютным. И, как Наруто подозревал, вечным.
Внезапно он почувствовал Сараду. Ее присутствие было невесомым, почти фантомным, но теперь у него появился маяк. Падение замедлилось. Наруто отчаянно цеплялся за Сараду, и на какое-то мгновение ему даже показалось, что он стал подниматься обратно.
Только показалось.
Он не знал, сколько времени погружался в бездну. В этом необъятном и одновременно пустом месте время текло как-то иначе. Казалось, время так же, как и он сам, переваривалось в ничто.
И вдруг хлынула чакра Кьюби. Жгучая, яркая, она затапливала бездну, а Наруто купался в ней и до слез был рад снова чувствовать эти тяжелые отголоски жизни. Во мраке появился красный глаз с черным веретенцем зрачка. Приоткрылось веко второго.
— Курама! — воскликнул он с радостью.
Лис издал глухой утробный рык и вдруг бросился на него. Наруто заорал и отпрыгнул назад. Кьюби ударился грудью о решетку. Блеснул белоснежный оскал. Внутреннее измерение печати полностью проявилось.
— Ты чего, даттэбайо?!
— Йондайме Хокаге… — прорычал низким голосом Кьюби. — Ненавижу!
Наруто показалось, он тронулся умом. Вернулся… Но Лис был не тот. Он источал ненависть. Это было бесспорно приятно, потому что ненавидеть могло только живое существо, а Наруто был рад любому существу, способному избавить его от одиночества, даже если это существо его искренне ненавидело. Но так не должно было быть. Они с Курамой подружились. Он выпускал его. Снимал печать. Что изменилось? Он попал в прошлое?
Немыслимое предположение, но как еще было объяснить такую странную перемену?
— Курама…
— Завались! — Кьюби шарахнул лапой по решетке.
Пальцы странно затекли. Ощущались какими-то деревянными и словно распухшими. Накатила тошнота с горьким привкусом желчи. Радость от встречи с живым существом рассеивалась. Жить тоже было неприятно. Хоть и не так страшно.
Наруто вдруг показалось, что воздуха стало больше. Он мог нормально дышать и даже ощущал его свежесть и специфический запах медикаментов. И еще кого-то знакомого и надежного рядом.