****
Над входом в операционную мигал красный фонарь. Дверь чуть приоткрылась — выскользнул медик. Минато подскочил и попытался рассмотреть в стремительно исчезающей щели, как там Обито. Увидел несколько ирьенинов, белое полотно с рисунками фуиндзюцу — прямо над грудью Обито, и створки двери сомкнулись.
— А… как… — хотел было спросить он, но медик быстро скрылся за поворотом.
Минато со вздохом уселся обратно на скамью ожидания. Он провел тут немного времени, но эти минуты тянулись мучительно долго. Ему нужен был живой Обито. Он не хотел потерять своего ученика снова, но в глубине души признавался себе, что причина его тревоги и нетерпения была не только в сентимельности.
Где-то там, в безлюдной глуши претерпевал жуткие метаморфозы Десятихвостый. Шиноби Конохи, которых он переместил к Джуби, наблюдали за монстром, Рокудайме Нара Шикаку с сыном пытались разработать какую-нибудь стратегию, но Минато уже понял, что стратегия тут не поможет. Нужна была сильная техника фуиндзюцу. Лучше эксперта в фуиндзюцу, чем он, в Конохе сейчас не было, а Минато все еще не придумал, каким образом это чудовище можно остановить и разделить обратно на составляющие.
Он покосился на своих спутников. Старший сын Фугаку с закрытыми глазами сидел на скамье, прислонившись к стене. Казалось, он уснул, но Минато подозревал, что парень таким образом отходил от своего недомогания. Какаши, словно статуя, неподвижно стоял под стенкой, сплетя руки на груди. Штукатурка под его спиной намокала. Их взгляды встретились, и Минато прочитал в глазах ученика неожиданное молчаливое понимание.
— Кацую-сама, как там Джуби? — спросил Какаши.
Жирный слизняк, свернувшийся полукругом на тыльной стороне ладони Итачи, шевельнулся и вытянул тонкие рожки.
— Понемногу меняет форму.
Минато безуспешно пытался отогнать мрачные мысли…
Та девушка, Харуно Сакура. Не отвлекает ли ее от операции призыв? Если Обито не выживет просто потому, что нам нужен передатчик…
Он вздохнул. Как же много он пропустил. Из Легендарных Саннинов в живых не осталось никого. Место ушедших героев заняло новое поколение, и ему с непривычки было немного боязно довериться вчерашним детям.
— Хокаге-сама, какие у вас предложения? — тихим голосом спросил Итачи.
Минато покачал головой.
— Мой план упирался в Обито. Это был самый простой вариант, если бы удалось снять с него джуин. Но если Сакура не справится…
— Сакура справится, — ответил Какаши. — Но Обито все равно выбывает из игры. Он будет не в состоянии остановить Десятихвостого.
Минато прошелся по коридору, оставляя мокрые следы. Мокрая подошва сандалий поскрипывала о плитку. Он нервно оглянулся на дверь. Красная лампа все так же мигала.
— Способности Обито управлять Джуби происходят от риннегана, — задумчиво проговорил Какаши.
Вновь установилась напряженная тишина.
— Хокаге-сама… Рокудайме Хокаге-сама, — поправился слизень, — рассмотрел ваши рассуждения и склоняется к тому, что самый оптимальный вариант — пересадить глаз Обито другому носителю.
— Кому? — спросил Минато.
Слизень покачал головой. Этот нелегкий вопрос в Резиденции еще не решили.
****
Наруто открыл глаза и долго смотрел на потолок. Знакомые запахи больницы болезненно проникали в легкие.
Живой.
Сквозь холодную черную кашу, оставшуюся в голове после погружения в бездну, протекли рваные воспоминания и наконец-то выстроились по порядку.
Наруто подскочил.
— Сарада! Какаши-сенсей!
В палате было пусто.
— Наруто-кун, — послышался ласковый голос над ухом. — Будь спокоен, ты в безопасности.
Наруто повернулся на голос и увидел слизня на прикроватной тумбочке.
— А?
Слизня неожиданно заслонил шиноби в зеленом жилете Конохи. Словно с неба свалился. Наруто запрокинул голову, с удивлением ощущая, как на плечо ложится тяжелая рука. Шиноби ободряюще улыбнулся.
Они уже встречались прежде. В измерении печати Кьюби.
— Пап? — растерянно выдавил Наруто.
На глаза накатили слезы, и он почувствовал, что снова запутался. Вначале падал сквозь бездну, а сейчас… внутри — другой Лис, над кроватью — живой отец.
Я все-таки умер? Или это другой мир, даттэбайо?! Может, тут жива и мама?..
Наруто внимательнее вгляделся в лицо отца, рассеченное тонкими швами.
— Почему у тебя такие глаза? — спросил он с тревогой. — Черные…
— Я воскрешенный, — со вздохом ответил отец.