«Вот он, Джуби», — довольно сказал Орочимару.
Риннеган запульсировал.
— Десятихвостый… Сарада, твоя задача его разделить, — приказал Йондайме.
— Но я не знаю…
— Можешь остановить его? — тут же спросил Саске.
— Я не знаю как!
Сарада пребывала в отчаянии. На нее возложили столько ответственности, пересадили ей риннеган, а она не имела ни малейшего понятия, что с ним делать.
— Расслабься, прислушайся к своим чувствам, — скороговоркой инструктировал ее Четвертый. — Атаку я беру на себя.
Джуби выстрелил в них бомбой биджу.
Йондайме метнул наперерез свой трехзубый кунай, и через секунду его белый плащ мелькнул над самой бомбой. Громадный энергетический заряд испарился.
Кунай вонзился в землю. Хокаге появился с ним рядом.
«Расслабься», — повторил Орочимару.
Сарада прикрыла веки.
Чужой глаз пульсировал, словно живое существо. Его тянуло к Десятихвостому. Сарада отпустила на волю свое чутье и уловила тонкую невидимую нить, которая связывала ее и Джуби. Она пошла вдоль этой нити. Связь стала крепнуть.
«Да… да, — в экстазе приговаривал Орочимару. — Вот он — пульт управления. Он наш, Сарада».
Саннин был прав. Сарада все больше ощущала, что своей волей способна контролировать неразумного Десятихвостого, но все же разница в их силе была критически огромна.
— Если я попробую, — выдавила она дрожащим от напряжения и страха голосом, — мне кажется, оно поглотит меня и мой разум.
Кровообращение усиливалось. Риннеган, болезненно пульсируя, стягивал к себе чакру. Пыль опустилась, и в густеющих сумерках Сарада четко увидела гигантский алый диск риннешарингана. В поле его зрения наверняка попадали все, но Сарада почему-то была уверена: он сфокусировался на ней. Та самая нить, которую она почувствовала, сейчас натянулась между зрачком гигантского глаза Джуби и ее новообретенным риннеганом.
За спиной вдруг появился Четвертый Хокаге.
— Ну что?
— Попробую.
Четвертый коснулся ее. Они вдруг очутились в воздухе, и Йондайме ловко поймал на лету свой кунай, к которому переместил ее и себя. Они падали прямо на горбатую спину Десятихвостого. Сарада приземлилась на корточки и выпрямилась.
Разъединить… Он собран из всех. Я должна их разъединить.
Ощущение единения с высшим биджу чем-то походило на Канрен. Сарада не видела Джуби, но каким-то образом ощущала течение энергий внутри исполинской туши, и сейчас, вблизи, даже различала внутри него едва уловимые фракции.
Она не знала нужных печатей, но в то же время чувствовала, как необходимо направить чакру, чтобы исполнить желаемое. Печати складывались сами собой. Риннеган неприятно припекал изнутри, хоть и близко не так болезненно, как Мангеке.
Сарада почти завершила серию печатей, оставалось всего пару элементов, когда от внезапной слабости вдруг подкосились ноги. Сарада упала на колени и уперлась ладонями в твердую шкуру биджу. Под ней струился целый океан чакры.
Как… Как этим возможно управлять? Немыслимо.
На плечи мягко легли мамины руки. Четвертый перенес ее сюда?
Приток новой силы приятно освежал и дарил уверенность. Сарада оглянулась через плечо. За спиной, присев на одно колено, стояла Сакура. Ее лицо покрывали черные узоры.
— Мама…
Это было похоже на какой-то перекресток времени. Неправильный… Парадоксальный. Сарада смотрела в глаза матери, ставшей ее подругой, и понимала, что мама тоже видит в ней и подругу, и дочь.
— Помогу тебе, — сказала Сакура, улыбаясь. — Я уже скопила достаточно чакры и могу распаковать свой запас.
Сарада поднялась на ноги, все еще ощущая на плечах руки матери.
Количество чакры, которым питала ее Сакура, было просто немыслимым.
Джуби покачнулся под ногами, ощущая на спине нежеланных гостей. Риннеган снова улавливал фракции.
Сакура до боли сжала ее плечи. Ее охватил боевой азарт.
— Давай, раздели его, шаннаро-о!
— Полегче, — Сарада ткнула пальцем в перемычку очков. — Раздавишь мне плечи.
Внутри Орочимару как мантру повторял изобретенную последовательность печатей. Сарада сделала глубокий вдох и повторила их снова.
****
Наруто, скользя по наклонной, скатился вниз. Карин сказала, что все нормально, и никто не препятствовал ему. Солнце совсем погасло. За стеной клубящейся пыли то и дело виднелись какие-то крупные силуэты и мелькало голубое свечение.
— …говорил, это будет юноша, — загадочно сказал женский голос, глубокий и какой-то потусторонний.