Сколько же их?..
****
Где-то вдали загремел металлический засов. Послышались шаги.
Обито уже привык жить одним лишь слухом. Воображение плело из звуков картину творящегося в коридоре.
Тьма перед глазами его убивала. Обито и до этого считал окружающую вселенную лишь одним из возможных проявлений реальности, но сейчас она отдалилась от него еще больше. Не способный видеть, загнанный в клетку, Обито не чувствовал себя живым. Ему так и не удалось сотворить другой мир, лучший, и неутоленное желание горько отравляло ему сердце.
Он бы предпочел просто умереть. Печать Мадары добровольного самоустранения не позволяла, а теперь умереть не давала смирительная рубашка и слишком крепкое тело — та девочка-медик потрудилась на славу.
— Эй, Какаши, — сердито окликнул Ибики. — Ты зачастил.
Обито испытал одновременно отвращение и детский прилив радости. Какаши уже надоел ему до невозможности. И в то же время в этой непроглядной тьме, полной звуков и вони, он единственный казался настоящим.
— Прошу прощения. У меня есть личное разрешение Хокаге.
Хрустнула бумага.
Обито с замирающим сердцем прислушивался к приближающимся шагам. Походка Какаши была мягкой, едва слышной. Он намеренно не использовал тихий шаг ниндзя — предупреждал таким образом о своем приближении.
Вдруг стало тихо. Обито ничего не видел, но каким-то образом чувствовал: старый товарищ стоит напротив клетки и смотрит на него.
— Зачем вы заменили мне сердце? — спросил он пусто.
Голос с непривычки хрипел.
Какаши не нашелся, что ответить. В его молчании Обито различил вину.
Обито знал: Какаши и Минато-сенсей считали, что им управляла проклятая печать и все прежние злодеяния не его вина. Но печать спала уже давно, а от своего стремления изменить реальность этого мира на другую он не отступился. Какаши тщетно надеялся, что это эффект от джуина, который со временем пройдет. Обито в свою очередь не терял надежды перетянуть Какаши на свой бок: единственный шанс вырваться — заручиться поддержкой союзника.
— Эти дети не понимают, — вкрадчиво сказал Обито. — Они не теряли. Ты должен понимать. Ты похож на меня, хоть и наполовину слеп.
С его стороны такое заявление, должно быть, прозвучало нелепо. Это он, одноглазый с запечатанной силой шарингана сидел во тьме, тогда как у Какаши оба глаза действовали.
— Не понимаю, — тихо ответил Какаши. — И уверен, Рин бы тоже не поняла.
Что-то больно кольнуло в сердце и следом отозвалось пульсирующей болью в пустой глазнице — там, где раньше был риннеган.
Ты прав, Какаши. Рин вряд ли умела заглядывать за грань. Но она бы поняла. Обязательно поняла, когда увидела бы, какой прекрасный мир мне удалось создать.
****
Комнату заливало утренним солнцем. Наруто спал на животе, едва прикрытый одеялом в случайных и не самых стратегически важных местах. Сарада не стала его будить. Ползком перемещаясь по полу, она собрала свои вещи, оделась и тихо выскользнула в коридор.
В ванной стояла приятная влажная прохлада. Сарада умыла лицо и зачесала мокрые пряди волос назад, чтобы не мешали. Раньше без очков она едва ли видела собственные черты в зеркале, но сейчас отражение было четким. Она повзрослела. Взгляд за годы потяжелел. На месте одного глаза теперь сидел чужой риннеган, совсем как у папы из прошлого будущего.
Интересно, откуда взялся риннеган у папы? Точно так же? Его тоже избрали хранителем риннегана?
Дома все спали. Только на кухне в одних трусах и криво застегнутой рубашке сидела Карин. Усталая и растрепанная, она вяло ковыряла палочками остатки вчерашнего ужина.
Что за непотребство? Трое мужчин в доме.
Сарада, хмурясь, поставила на плиту чайник.
— Йондайме уже вернулся в деревню?
Если бы Карин не выглядела такой разбитой, Сарада бы ее отчитала, но на этот раз решила ограничиться только холодным тоном.
— А? — Карин запаниковала и потянулась к очкам. — Я… э-э… Того…
Сарада настороженно присмотрелась к ней. Обычно Карин так вела себя, когда ее подозревали в чувствах к Саске.
«Что-то скрывает», — поддакнул Орочимару.
— Карин?
Сарада опустилась на колени перед столиком. Карин сжалась и спрятала правый кулак между коленями. Сарада требовательно протянула руку.
— Покажи.
Карин упрямо покачала головой.
Сарада давила на нее взглядом. С риннеганом это, наверное, выглядело вдвойне жутко, потому что Карин долго не продержалась — поникла, словно внутри нее что-то надломилось, и позволила осмотреть свою руку.