Но понятие клана, искусственное, созданное давным-давно с единственной целью — сплотить и обезопасить группу людей, подобных друг другу, само по себе ничего не стоило, если люди внутри этих рамок оставались несчастны. По крайней мере, именно в это верила Хината.
Отец погряз в мрачном безмолвии. Говорил только старейшина:
— Если ты не в состоянии выполнять обязанности главы клана, есть еще одно обязательство.
Она вздрогнула и опустила взгляд. Горло сдавил комок отчаяния. В день свадьбы Наруто-куна она была слишком уязвима. Все-таки нужно было затеять этот мятеж не сегодня. Смириться, собраться с духом и уже тогда сказать.
— Я… поняла, в чем мое призвание, — тихо повторила Хината. — Оно не имеет отношения к Хьюга.
— Твой бьякуган чист. Ты обязана соединить себя браком с достойным членом главной семьи.
— Если я свяжу себя узами брака, я посвящу свою жизнь детям и мужу.
Старейшина умолк, обнадеженный тем, что его слова наконец-то возымели действие. Хината сделала глубокий вдох и, набравшись смелости, покачала головой.
— А если я так сделаю, то не смогу выполнить истинный свой долг… Свой долг как человека…
— Твой долг — служить дому Хьюга! — рявкнул старейшина.
— Вы ошибаетесь, — твердо прошептала Хината.
Ее голос с писка срывался в шепот, она отводила глаза и мяла одежду. Все эти мелочи выдавали в ней жертву. Она и была жертвой все время до этого, потому и не имела права возглавить Хьюга. Неудачливая по жизни, как она ни старалась, Наруто-кун все равно не увидел в ней свою половину. Выбрал Сараду. И все-таки ему удалось научить ее кое-чему важному: Хината знала, что права, и готова была бороться за свою правду. На этот раз они не могли поколебать ее решимости.
— Повтори, — грозно потребовал старейшина.
— Вы слишком много значения придаете… — Хината задохнулась собственной смелостью.
Голос угас. Договорить до конца эту мятежную мысль оказалось слишком сложно.
Хинату потряхивало. Рано или поздно кто-то должен был это сказать. А сказать было некому. Члены главной ветви по большей части были удовлетворены и горды своим положением. Члены побочной ветви не могли высказать протест физически — глава мигом активировал бы проклятую печать и подверг мятежника страшным мукам. Возможно, даже убил. Над ней же не висело проклятие печати. Кроме привычного словесного давления, они ничего не могли ей сделать.
— …слишком много значения придаете понятию клана, — твердым шепотом закончила Хината.
Брови отца зловеще сдвинулись к переносице.
****
Герб клана на стене вокруг сада почти выцвел. Хорошо, что Саске редко выходил в сад и не замечал этого, иначе уже давно бы расписал стену яркими красками возрожденного клана: красное опахало, белая рукоять… Итачи герб больше нравился таким, каким был. Блеклые цвета и отшелушившаяся краска как нельзя лучше отражали нынешнее состояние их клана.
Все ушли на свадьбу Наруто и Сарады. Он не пошел. Нечего было делать амнистированному отступнику на торжестве молодежи. К тому же Карин явно горела желанием развеяться, а не торчать дома с ребенком.
Свадьба… Теперь уже точно все пошло не так…
Итачи снова подумал про статую. Мысли о ней посещали его все реже, но избавиться от них окончательно он все равно не мог.
Джуни заворочался, словно почувствовал, о чем он думал.
— Тише-тише… — прошептал Итачи, поудобнее перехватывая его на руках.
Когда-то он так же держал сверток с маленьким Саске. Джуни уже вышел из возраста свертка и дремал у него на руках в футболке и шортах. Для двухлетнего малыша он был слишком уж худощав и бледен. Сакура запрещала кормить его сладостями. Итачи, исходя из своих неглубоких познаний в детской физиологии, допускал, что проблема в этом.
Он понимал главное: как бы ни была важна статуя и скрывающийся за ней портал, но бросать сына все равно было нельзя. Джуни стал его якорем. Итачи отвечал за него даже больше, чем в свое время за Саске.
****
Наруто сидел на полу, прижимаясь ухом к бумажному полотну седзи. Рядом с ним, в точности копируя его позу, пристроился Джуни. За дверью слышались стоны. Наруто округлял глаза от ужаса, представляя, что там происходит с Сарадой. В попытке отвлечься от непреодолимого желания ворваться в комнату и всех спасти, он вдруг задумался о Джуни. Это выглядело естественно для ребенка — копировать поведение окружающих. Вот только шкет был слеп от рождения. Тогда как он повторил его позу? Случайно?