Аято потянулся к его миске.
— Ты не будешь?
— Но-но!
Райко шлепнул его палочками по рукам.
— Захочешь, закажу тебе добавку, — примирительно сказал Наруто. — Райко… Давай помогу.
Сын спрятал палочки под стойкой.
— Сам разберусь. Я — мужчина, даттэ… м-м.
Он снова погрузился в возню с палочками.
Мизука стояла на высоком стуле на коленях — так удобнее было заглядывать в миску. Прическу она сделала себе сама. Криво завязала один слабый хвостик под левым ухом, а половину волос не собрала вовсе — они полоскались в рыбном бульоне. Наруто потянулся, распустил ей волосы и, как умел, зачесал в один хвостик на затылке.
Так странно было из допросной с пытками и нервной суеты интервью снова возвращаться во внешний мирок, где без печали шалили его мелкие спиногрызы. В такие моменты яркого контраста подпольной жизни аппарата Хокаге и мирной суеты детей и гражданских Наруто понимал Сараду. С каждым днем она все больше погружалась в дела внутренней безопасности Конохи и эту невыносимую грязь, в которой возились Анбу, поддерживающие на своих плечах покой мирных жителей. Защищала из тени. Он все еще считал немного нечестным, что счастье заботы о детях перепало ему, а не ей.
Припомнился давний разговор, и сердце защемило от грусти.
«Сарада… ты пожалеешь».
Недолгое молчание, ее тяжелые раздумья и ответ:
«Так надо. Ты будешь защищать деревню как Нанадайме Хокаге. А я — единственный носитель риннегана. Я буду заниматься своим делом».
«Дети… Однажды они обидятся на тебя».
«Пусть так. Но зато их будущее будет светлым».
Глава 191. Узел ветвления
191
Просачиваясь сквозь поры в почве, он поднимался к поверхности.
Прежде, стоило ему подступиться к дому Учиха, сверху поднималась суета. Он чувствовал передающуюся в почву вибрацию копошения и поспешно отступал. Эта ведьма Узумаки улавливала его приближение еще на подходе. Но в последние дни никакой реакции не было.
Черный Зецу настолько осмелел, что пару раз выплывал на поверхность и смотрел на пустующую веранду. Ловушка? Или в доме творилось неладное?
Узумаки Карин… Если она не может меня ощущать — это редкий шанс.
****
Палочки оставляли борозды в рыхлой рисовой каше, измазанной соусом. Карин мутило и в то же время живот сводило от голода. Она знала: нужно поесть, а заставить себя не могла. Воздух давил на нее. Замкнул в каком-то невидимом пузыре, отрезав от остального мира и лишив сенсорных ощущений. Карин впервые понимала, что чувствуют птицы с подрезанными крыльями. Хочешь взлететь и не можешь; небо вроде бы рядом, но в него никак нельзя подняться, ощутить потоки ветра и легкость полета…
Она вздохнула и отлепила край пластыря, обнажая тонкую полосу пореза. Клейкая поверхность пластыря давно забилась пылью и грязью, хуже приставала к коже. Нельзя было так часто его отклеивать. Царапина осталась прежней. С вечера ничего не изменилось. Карин сунула в рот здоровую руку и прокусила. В резкой боли обычно рождалась целительная чакра, но на этот раз ничего не произошло. Карин отняла ото рта обслюнявленную руку со следами зубов и закрыла царапину пластырем.
От отчаяния горло свело горьким спазмом.
Что со мной?
На кухню вышел Саске в одних штанах и распахнутой рубахе на голое тело.
— Привет, Карин, — бросил он сухо.
— Привет.
Она поднялась от стола и затолкнула миску с нетронутым завтраком обратно в холодильник.
— Уже поела? — осведомился Саске.
— Не хочется.
Пряча руку от его взгляда, она поторопилась убраться из кухни.
Почему это происходит? Из-за чего это началось?
Карин анализировала свое состояние, и ее охватывала безотчетная паника. Ей было так хорошо с Итачи… Может, поэтому? Перенасыщение отключило сенсорику? Вернется ли она, или все, конец? Перегорела?
Карин закрылась в ванной. Еще немного, и проснутся Сарада и Наруто. Пристанут с вопросами, а отвечать никакого желания не было.
Сенсорика и регенерация — без них я никто. Не нужна.
Ловушка. Видеть домочадцев не хотелось. Но и оказаться на улице тоже не хотелось. Там, за стенами дома Учиха, царил жестокий мир, который смолол бы ее в порошок. Она была слишком слаба, чтобы выбирать собственный путь. Все, что ей оставалось, — искать внушительного покровителя, вроде Орочимару-сама или Учиха. Но Орочимару-сама уже давно погиб, а Учиха...
Карин сползла по стене на холодный пол и сжала руками голову.