****
С храмом, где восседал Оогама Сеннин, у Наруто были связаны не самые приятные воспоминания. Здесь умер отшельник-извращенец. Здесь ему сказали странное пророчество, которое он так до конца и не понял.
— Ты звал меня, дедуля-мудрец?
— Наруто, — шепнула на ухо старому жабу Шима, прикрываясь лапкой. — Это пришел Наруто.
Мудрец закивал массивной мордой.
— О, Наруто! — воскликнул он как ни в чем не бывало.
— Чего ты хотел, дедуля?
Наруто был недоволен тем, что его оторвали от тренировки. Чем раньше бы выучил режим отшельника, тем скорее бы вернулся с концами в Коноху, к Сараде.
Умножить на три клона… Я потерял уже не двадцать минут, а час… Или... больше?
— У меня было видение.
— А? Опять?
Мудрец меленько закивал.
Опять эти бредни, даттэбайо.
— Будущее волнуется. Но я вижу очередной перекресток.
Наруто нахмурился.
— Перекресток?
— Да-да. Перекресток. Мир наш двинется двумя из возможных путей. Все зависит от дитя, одной с тобой крови.
Наруто скривился и почесал в затылке. Он снова ничего не понимал.
— Если его существование раскроется, мир пойдет по пути спасения.
— А если нет?
— Мир тоже пойдет по пути спасения, — безмятежно проскрипел старый жаб.
— Э-э?! Так что это за перекресток тогда? Какая разница, даттэбайо!
— Разница для тебя, Наруто, — снисходительно ответил Мудрец. — Если правда не раскроется, ты станешь пастухом.
— Это я уже слышал… — пробормотал Наруто себе под нос. — Пастухом… Знать бы еще, что это значит… А если раскроется?
Оогама Сеннин расплылся в беззубой улыбке.
— Тогда ты станешь нянюшкой.
— Э-э-э?! Эй-эй, дедуля, а нет пути, в котором я стану Седьмым Хокаге, даттэбайо?!
****
Кожу на левой половине тела неприятно тянуло. Ощущение было знакомое, но Сарада все никак не могла выловить, откуда она его помнит. Что-то холодное обтягивало тело, как резиновая перчатка, глубоко въедалось в кожу до самых нервов. Против воли Сарада стала подниматься. Она открыла глаза и в недоумении уставилась на свои босые ноги. Шаг… еще шаг…
Орочимару?
«Это не я, Сарада».
Рука потянулась к двери. Сарада едва не закричала. Всю левую руку покрывала черная субстанция.
«…Карин должна была почувствовать, — нервно рассуждал Орочимару. — Но она почему-то упустила».
«Узумаки Карин… — сказал чужой голос. — Проблема в ней. Значит, это не ловушка. Вы правда попали впросак».
Черный Зецу?
В ее голове собралось слишком много лишних разумов. Сарада ожидала, что мерзкая субстанция ехидно рассмеется. Орочимару всегда так делал, сверкая золотыми глазищами. Но Черный Зецу не питал к их поражению ядовитого ехидства. У него был план, и он ему сухо следовал.
«У твоих глаз хорошая способность, — похвалил Черный Зецу. — Она доставила нам с Обито немало проблем. Но сейчас мы ее используем на благо».
Сарада поняла, куда ведет ее тело Черный Зецу, и всеми силами попыталась его затормозить.
Нет, только не папа!
Орочимару напряженно молчал. Он все еще не мог оправиться от того, как глупо они прозевали Зецу.
«Учиха Саске будет первым, — объяснял голос. — Он самый опасный из вас. Но избавлюсь я ото всех. Мне хватит и тебя, Учиха Сарада».
Не смей!
Пятка шаркнула по полу. Сараде хоть немного, но удалось перетянуть управление телом на себя.
«Не создавай лишних проблем, — проворчал Черный Зецу. — Все равно все будет так, как я запланировал».
Он беззвучно потянулся к комнате Саске.
Нет. Нет-нет-нет.
Сарада всеми силами потащила тело назад. Пальцы в черной перчатке дернулись, но все-таки отодвинули створку седзи как назло беззвучно.
Саске спал на футоне к ним спиной. Черный Зецу крался неслышным шагом.
Папа, проснись!
Четче прояснился очаг в теле отца. Шаринган перескочил на ступень Мангеке. Зецу явно собирался использовать Канрен. Хотел, не поднимая шума, убить Саске с порога, пока тот спал.
Сарада сопротивлялась. Ожидаемый фокус техники не возникал. У нее все-таки получалось задержать его? Или Зецу медлил намеренно?
«Похоже, твоя техника парная», — с досадой заключил он наконец.
Сарада с облегчением выдохнула. Значит, без второго глаза использовать Канрен было невозможно?
В ладони материализовался черный стержень.
Сила риннегана? Нет, стой, нет!
Зецу завел руку назад, метя Саске в голову. Сарада уцепилась за него всеми проявлениями своей воли. К ее сопротивлению неожиданно подключился Орочимару. Сарада и подумать не могла, что он бросится на спасение Саске с таким энтузиазмом. Две их подавленные воли действовали заодно против одной доминирующей. Непослушные пальцы на мгновение ослабли, но тут же снова сжались. Пробив волосы Саске у самого уха, стержень с громким треском вонзился в пол.