Смеркалось. Жаркий день отошел, улица остывала. Сарада прошлась по ней вниз, мельком поглядывая на выцветшие рисунки гербов на секциях забора. Заприметив удобный дом, нежилой, как и остальные в округе, она взобралась по стене на крышу, а с крыши поднялась на верхушку водонапорной башни.
Облака на западе отсвечивали желтым. Над скалой Хокаге, на фоне наплывающей на деревню многослойной серой тучи, торчали редкие скелеты недостроенных домов. Сарада присмотрелась к ликам. Первый, Второй, Третий, Четвертый… Цунаде-сама, Нара Шикаку… За расчерченным шрамами лицом Шестого Хокаге долбили лик Седьмого. Черт лица было не различить за лесами.
Нанадайме. Кто Нанадайме?
Сердце пронзила тонкая боль. А если Наруто не стал ее дожидаться? Женился на Хинате, у них Боруто… Сарада помотала головой из стороны в сторону. Нет, она не попала в свое прежнее время. Лицо Нанадайме Хокаге не закончено. Новый район над скалой не выстроен.
Но он все равно мог…
Все указывало на то, что надо наведаться в Резиденцию.
Преодолев расстояние до скалы Хокаге, Сарада незаметно взобралась на крышу Резиденции и глубоко вдохнула густые сумерки. Собравшись с духом, она ухватилась за край крыши, спустилась на карниз кабинета Хокаге… И нос к носу столкнулась с отцом. Саске стоял у окна, сунув руки в карманы штанов. Его глаза расширились от удивления. Сарада редко когда видела Саске таким искренне удивленным, особенно взрослого. Но сейчас отец был всерьез изумлен и растерян. Как и она.
— Папа?!
— Сарада?..
Они синхронно активировали шаринган. Радужка Саске расцвела рисунком Мангеке. Сарада, не желая отставать, пустила на глаза больше чакры, но выжать из шарингана Мангеке не удалось.
Черт. Старое тело. Значит, Мангеке Шаринган не передался?
— Папа, почему ты в кабинете Хокаге?!
Этот Саске больше был похож на ее отца, чем на парня, с которым она столько лет жила бок о бок как с братом, и Сараду тянуло обращаться к нему как к родителю.
— Почему ты жива? — бросил он в ответ. — Почему ты ребенок?
Он воровато глянул по сторонам и заволок ее в кабинет. Сарада спрыгнула на пол и потерла плечо — отец слишком больно сжал его сгоряча.
— Это волна, — буркнула она. — Такое уже было. Когда Итачи… Ну… Ты понял.
— Понял, — ответил он с плохо скрываемым раздражением. — Итачи что-то такое упоминал. Черт…
«Черт»… Ты не рад?
Она испуганно заглянула отцу в глаза. За стеной непроницаемой черноты, полной нервной настороженности, в самой глубине таилось что-то теплое. Сарада усмехнулась.
— Думай, что скажешь Сакуре, — недовольно ответил отец.
— Подожди, а где Нанадайме? — выдавила она давно мучивший ее вопрос.
— Я — Нанадайме.
— Ч-чего?
Сарада нервно поправила очки и внимательнее оглядела кабинет. На спинке стула висел белый плащ Хокаге. Документы на столе были аккуратно разложены по стопкам. Ничего лишнего. Стол Нанадайме-Наруто в старом будущем выглядел совсем не так…
— Где Наруто? — спросила она резко. — Он жив? Если он жив…
…то почему ты Хокаге, папа…
Отец помрачнел.
— Надеюсь.
Сарада нервно глотнула воздух.
Боги… Да что здесь произошло, пока меня не было?
****
Беззащитную спину обдувал приятный прохладный ветерок. Наруто вжимался щекой в горячий полированный столб и неловко пытался найти более удобное положение для рук, безжалостно стянутых на запястьях грубой веревкой. Он ненавидел это бессилие. Зависимость от других… Свобода успела стать чем-то привычным.
— Согласно параграфу двадцать два ты приговариваешься к десяти ударам и трехдневному содержанию в карцере.
— К десяти? По удару за голову?
— Молчать! — рявкнул жирный извращенец.
— Дешево же вы цените нашу жизнь, — прошептал Наруто.
Плеть просвистела в воздухе и ужалила спину. Он стиснул зубы и тихо уйкнул.
Осталось всего девять…
Позади снова послышался свист, и Наруто инстинктивно напрягся. Хлесткий удар, пробирающий до самого позвоночника.
Восемь…
****
Старейшины деревни не снимали своих масок даже на собрании.
— Что за бойню он устроил, Муи? Скольких он положил? — спросила лошадиная голова.
Муи посмотрел в окно. Внизу, за цветным витражом, вздрагивала и выгибалась дугой человеческая фигура, обнаженная до пояса.
— Десять человек.
Оставлять такое без наказания было нельзя.
— Старожилов?