Он в многозначительном молчании вернулся к столу переговоров.
Неприятно было признавать, но Хокаге оказался прав. Этот Узумаки Наруто устроил всем веселую ночь. Муи знал, что у новичка не было шансов против сокамерников, мотающих срок уже не первый год. Давние заключенные успевали натренироваться драться от обратного — не задействуя чакру, а новобранцу собственные попытки сражаться наносили немалый урон. Все из-за печати. Но этот Пастух как с цепи сорвался.
— Так или иначе, у нас есть джинчурики Кьюби, — сказала старейшина в другой маске. — Мы можем использовать силу Девятихвостого, чтобы открыть Ковчег.
— Вы хорошо помните, что стало с Муку? — хмурясь, процедил Муи.
Маски переглянулись.
— Это жертва во имя деревни, Муи, — сказал старейшина в лошадиной маске. — С каких это пор тебя беспокоит жизнь джинчурики Кьюби?
— Я поручился перед Хокаге за его безопасность.
— Ты опасаешься Коноху? Если мы откроем Ковчег, ни одна из великих стран не устоит перед нашей мощью.
— А если Ковчег не откроется? — сказал Муи.
Маски снова переглянулись.
— Хокаге ясно дал мне понять, что заинтересован в Пастухе. Среди стражей замка могут быть его шпионы.
Третий старейшина сухо рассмеялся.
— Шпионы Цветка — еще куда ни шло. Но Конохе в замок Хозуки нет ходу.
— Тем не менее Хокаге был здесь, — сказала четвертая маска, наиболее осторожная из всех. — Не забывайте, что Хокаге — Учиха. У каждого, кто пересекался с ним взглядом, в мозгу уже может сидеть программа… Даже у тебя, Муи. Сейчас лучше залечь на дно. Пусть это наш шанс, но Пастуха могли подставить намеренно. Вдруг его миссия — разведать информацию о Ковчеге?
— Ты слишком мнительна.
— Но у Конохи уже были отступники на привязи, — сказал старейшина в лошадиной маске. — Как то… Учиха Итачи.
— Учиха Саске — его младший брат, — продолжала гнуть свою линию мнительная. — От него можно ожидать подобных приемов. Нужно выждать…
****
Длинные розовые волосы Сакуры были собраны на затылке в пучок. Из прически, словно рожки, торчали две изогнутые деревянные заколки. Выбившаяся прядь небрежно спадала на лицо. Разрумянившись от жара плиты, Сакура нарезала салат и щебетала без умолку.
— …свободная комната. Будет твоя, Сарада!
— Спасибо.
У Сарады не было впечатления, что она вернулась к семье. Скорее напросилась в гости к старым друзьям. Саске сидел напротив, положив руки на колени, и пристально смотрел на нее.
— Почему вы переехали? — спросила Сарада.
— Сама как думаешь?
Она тяжело вздохнула.
— А что Итачи?
— Ушел.
— Куда он ушел? — с подозрением уточнила Сарада.
Саске хмурился, как вредный ребенок.
Вот же… Дядя. Что ты уже натворил напоследок?
— Шинген! — позвала Сакура.
В кухню прожогом влетел ее младший брат.
— Да-а, мам!
— Джуни уже вернулся?
— Нет, мам.
Он украдкой покосился на Сараду и тут же отвернулся.
Шингену было четыре. Когда Саске еще в Резиденции сказал, что у них с Сакурой сын, Сарада почему-то сразу же представила его как маленького Саске, но братец от папы все-таки отличался. У него были прямые тонкие волосы, как у нее. Да и характер оказался полегче, чем у отца. Мелкий Саске в свое время ревновал ее к Итачи. Шинген не пытался ревновать ее к родителям, смотрел скорее с любопытством. Или просто не понимал, кто она такая? Думал, она не задержится надолго? Привык быть единственным ребенком в семье.
Мое место… Мое место теперь его.
— Кто такой Джуни? — спросила Сарада.
Саске долго молчал и наконец произнес:
— Сын Итачи.
Сарада в ступоре умолкла. Проморгалась.
— Подожди-подожди… Итачи и Карин… Тот мальчик…
— Вы пересекались?
— Видела в старом саду какое-то странное существо, — призналась Сарада. — С дождевыми червями.
— Это он.
Сарада выдохнула.
— Напрасно надеялась… Он… странный.
— Он слепой.
Мороз пробежал по коже.
Папа — Хокаге. Дядя «ушел». У него от Карин слепой сын. Мое место занял брат…
— И все-таки, — снова начала Сарада. — Вы мне так и не ответили.
Отец понял, о чем зайдет речь, и помрачнел. Сарада уперлась руками в торец стола и спросила тоном прокурора:
— Где Наруто?
****
Наруто пришел в сознание. В ушах гудело. Спина болела с такой силой, словно на ней не осталось кожи. Инь-Курама не так помогал с регенерацией, как прошлая половина, ныне разгуливающая на свободе.