— Сарада, — выдавил он едва слышно.
Кьюби внутри загадочно притих, словно не придумал, что с ним теперь делать.
— Курама… Ты знал.
Лис ощетинился.
— Ты знал, — продолжал Наруто. — Знал и молчал. Почему, даттэбайо?!
Он не хотел плакать, но боли было слишком много, и она своими силами пробивала себе выходы наружу.
— Как я теперь приду к Хинате? Как посмотрю ей в глаза. Я ведь правда люблю их… Наверное… Этот, новый я, точно любит. Но старому все равно, ему просто больно. А теперь я и не новый, и не старый, а какой-то третий. Ч-черт!
Курама фыркнул.
«Попросишь Йондайме. Он снова запечатает тебе память».
Возможно, и правда стоило. Ради Хинаты и Боруто. Затолкать обратно весь этот океан боли и повесить на него надежный замок.
— Это чувство, когда пытаешься вспомнить и не можешь… Оно невыносимо. Пусть лучше болит…
****
Он не спал всю ночь. Лежал в одной кровати с Хинатой и боялся коснуться ее. Это казалось мерзостью — ласкать одну женщину, ничего не подозревающую о его внутренних разногласиях, и при этом думать о другой. Мертвой.
Наруто мелко дрожал, кутался с головой в одеяло и пытался распутать хаос своих воспоминаний. Он вспомнил не все, но теперь, когда у него в руках скопились оборванные концы множества нитей памяти, можно было разматывать их и восстанавливать воспоминания одно за другим.
Эта маленькая Сарада… Почему она была так похожа на его Сараду? Ее просто назвали в честь той… Нет. Она и была той. Та Сарада — дочь Саске и Сакуры. И вон она родилась снова.
Но она меня не помнит. Это уже другая Сарада, не моя. Даже несмотря на то, что та же самая... К тому же она совсем еще малая. А у меня Хината и Боруто… Черт…
Утром легче не стало. Дома каждая вещь хранила отпечаток заботы Хинаты. Порядок на кухне, приятные запахи, уютно обставленные столовая и гостиная. Наруто был окружен заботой, вкусной едой и лаской, но теперь, когда он пытался сравнивать свое прошлое и настоящее, понимал, что эта тихая стабильность не могла сравниться с тем ураганом чувств, который сорвал ему крышу в шестнадцать. Раньше он горел, а сейчас жизнь напоминала лужицу растопленного воска: она стала мягкой, теплой, безвкусной и наполовину неживой.
Завтрак не лез в горло. Наруто давился и поглядывал на суетящуюся у плиты жену.
Она — такая же неудачница, как и он, которая боролась со своей судьбой. Только ей он мог искренне признаться в своей слабости. У них было много общего. До недавнего откровения памяти он доверял ей полностью, хоть и не понимал до конца, как и она его.
Я люблю ее. Я… люблю ее?
Он тяжело вздохнул и вдруг поперхнулся, зашелся сухим кашлем. Хината оглянулась на него в беспокойстве. Наруто торопливо запил кашель горячим чаем, обжегся, но все же подавил очередной позыв и выжал из себя успокаивающую улыбку. Как только Хината отвернулась, снова тихонько закхекал.
Он ненавидящим взглядом сверлил овощи с рисом.
Нет. Я так не могу. Я должен ей сказать. Это… честно. Она заслуживает от меня честности, а не иллюзии счастья... лживой... ненастоящей... Да и я… Я не смогу поддерживать эту иллюзию.
Курама лежал на брюхе в своей распахнутой клетке и подпирал морду кулачищем.
«Да, ты никогда и не умел долго и убедительно врать. И что ты ей скажешь?»
Скажу ей… Черт, я не могу сказать ей, что люблю Сараду. Это… это…
«Ты даже выговорить не можешь это слово».
Потому что в моем запасе таких слов не водится.
Наруто представил во всех подробностях, как он рассказывает Хинате правду. Как она пугается и бледнеет, отводит свой прозрачный взгляд. Как растерянно взирает на них Боруто, когда они говорят, что расходятся.
Он имеет право на нормальную семью. Я никогда не хотел, чтобы мой сын рос как я. И эти Хьюга…
Наруто поморщился. Он с таким трудом добился права жениться на Хинате, а теперь она вернется обратно к клану и скажет «Наруто-кун меня разлюбил»? Ведь и пяти лет не прошло.
Я чувствую себя последней скотиной, хотя вроде бы и не виноват.
«Дожирай свой завтрак, скотина. Сейчас явится твой шурин и утащит тебя на миссию».
— Дожираю, дожираю… — пробормотал Наруто.
— Курама? — понимающе спросила Хината на его бормотание
Наруто снова чуть не подавился и промычал что-то в знак согласия.