— Иду, Джелу, родненький, иду. Но не раздражайся так, как бы тебе кровь в голову не ударила!
— Нет, АБВ, ты — настоящий мученик! Иногда я испытываю к тебе искреннее сочувствие.
— Ладно, ладно, зато у меня бывают минуты настоящего счастья. Разве ты можешь это понять?.. Но дело не в этом. Убеди Джиби переменить метод. Пусть он позволит мне работать по-своему…
— Ребята! — победоносно заявила, входя в комнату, Олимпия. — Вот список: пять пачек сливочного масла, три бутылки подсолнечного, восемь…
— Пошли!
Первые километры они проехали в молчании. Странный пейзаж, похожий на лунный, поглощая солнечный свет, отражал его потом в кремовых, бежевых и коричневых бликах.
— Надо бы мне приехать сюда пописать маслом. Но что это с тобой, чего ты надулся?
— Я думаю!
— Да? Странно!.. О чем?
— О преступлениях!
— О, если бы ты захотел… Хочешь, я расскажу тебе, как все было?
— Нет, помолчи и дай мне подумать.
— Ух ты… неблагодарный! Ведь если бы не я, два года тому назад вы ни за что на свете не поймали бы этого Бырсана… не было бы ни рукопожатий, ни поздравлений!
Испытывая явное отвращение к неблагодарности Джелу, Олимпия закурила, подчеркнуто повернулась к нему спиной и начала с интересом рассматривать бесконечный высокий забор. Через несколько километров, проявляя великодушие или наскучив созерцанием забора, который никак не кончался, она решилась его простить.
— Джелу, миленький! Давай остановимся в Нептуне! — пролепетала она нежнейшим, сладчайшим — прямо медовым голосом.
— Нет.
— Прошу тебя, очень прошу!.. Всего четверть часа! Мона сказала, что здесь продают французские духи.
— Нет.
— Джелу, как ты думаешь, что скажут люди, когда узнают, что вместо того, чтобы заниматься покупками, мы побывали в милиции, в Констанце?
— Хорошо. Но только четверть часа!
— Ты — прелесть! Я всегда говорю Аби, что ты — самый симпатичный и деликатный из наших друзей.
Шум, суета, усталый маленький поезд со смешным названием «титикар», задыхающийся на коротких перегонах, запах горелых колбасок и бифштексов, ящики пива, пенящегося под жгучим солнцем, рожки из вафель, в которых мороженое пастельных тонов превращается в липкую жижу, лотки с ручными изделиями — настоящий кич! — и люди, сумасшедшая толпа людей…
— Погляди-ка, кто здесь… Прекрасная блондинка!
— Которая из них? — спросил Джелу, чей взгляд приковала живописная группа белокурых красавиц — верх красоты в вагнеровском стиле: высокие, стройные, спортивного вида…
— Не там! Вон та, что идет, словно на роликах. А ноги растут от самой шеи.
— Ого! Откуда ты ее знаешь? Кто это такая?
— Это… Михаэла Ионеску! Не помнишь?
— Откуда мне, черт возьми, помнить?
— Ведь я вам писала… Странно, Тити назвал ее «товарищ Адина»… И чуть не избил… Посмотри, как на нее глядят мужчины. Ох, какие же вы похотливые! Ни один не думает о красоте души… Остановись! Встретимся в кафе «Дечебал».
Джелу замешался в поток людей, не спеша движущийся по тротуару. Пока его мысли, неизвестно почему, вращались вокруг Ива Монтана, глаза следили за фигурой блондинки, указанной Олимпией. Остановившись у лотка с книгами, она внимательно перелистывала роман, на обложке которого Джелу различил лишь: «Дюма… Монсоро». Он попросил популяризаторскую брошюру «Что такое вулканы и как они действуют» и начал основательно ее просматривать, полный решимости быстро и глубоко постичь одну из загадок природы… «Если бы она была тонкой штучкой, увидев у меня в руках эту брошюрку, она сразу бы поняла намек» — думал он, в то время как его глаза все чаще соскальзывали с увлекательных картинок, представляющих формы вулканов Гваделупы, на иного рода формы… Внезапно — вероятно, отказавшись на данный день от культурной программы — романтическое существо, сердце которого так горячо откликалось несколько минут тому назад на безнадежную любовь Бюсси и Дианы Монсоро, положило книгу и исчезло. Джелу, разозлившись, тоже отказался от вулканов и от их тайн… Где, черт возьми, это кафе «Дечебал»? Надо же! Не бар, не ресторан, а кафе! Одно слово — Олимпия!.. «Михаэла Ионеску… Петреску… товарищ Адина»! Наконец, он увидел ее снова: она отошла не больше чем на пятьдесят метров. Ускорив шаг, он, в соответствии с лучшими традициями своей профессии, начал незаметное преследование, облегченное давкой и тем, что прекрасная блондинка, вероятно, и не подозревала, что за ней следит профессионал. Они вошли, она — непринужденно, он — как сиу, принюхивающийся к следам белого человека, в холл отеля «Клэбучет». Блондинка взяла свой ключ — комната 217, отметил Джелу, — направилась к лифту и исчезла. Джелу подошел к бюро обслуживания и несколько раз кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.