Такой красивый и холодный. Совсем чужой. Родион явно не был рад моему приходу, не пропустил в комнату, но все равно улыбнулся из вежливости и прошептал:
— Настя, я очень рад видеть тебя, но зачем с утра-то? Почему не позвонила?
Раз пять он обернулся назад. Интересно, кто дома у него? Девушка? Но я даже не почувствовала ревности, стало настолько безразлично. Мне все равно, если кто-то что-то о нем не так подумает.
— Я беременна, — отчётливо сказала я.
— Да потише ты! — шикнул он и тут до него дошёл смысл слов. — Что? Что ты сказала?
— У меня в животе растет твой ребёнок. Что тут тебе непонятно? — чуть ли не рыдая, прокричала я. — Надо что-то с этим делать! Или будет поздно!
— А что тут делать, детка? — в коридоре появилась тучная, кудрявая женщина. — Ты женишься на ней, сынок. И никаких возражений.
Боже! Как я не хотела этого! Разумеется, я пыталась сказать о том, что нам еще рано иметь детей, что нет любви и всё, что произошло, большая ошибка.
Но эта женщина никого не собиралась слушать:
— Сынок, это дар от бога. Будет большой грех, если ты сейчас откажешься от милой наследницы Лазуренко и от своего собственного сына.
Откуда она взяла, что у меня будет сын? Я всегда хотела дочку! Но не так сразу!
Родион тоже не горел желанием заводить детей, когда у нас на носу поступление в институт и студенческая жизнь впереди. Но его мама даже не дала ему и слова вставить.
— Ты женишься! Чем скорее, тем лучше! Ты посмотри на нее! Скоро живот на нос полезет.
Я была в шоке. Какой живот? Ребенок пока меньше, чем горошина.
А дальше его мама позвонила моим родителям и сообщила с бухты-барахты им важную новость. Я готова была умереть от стыда и горя. Не таким я себе представляла разговор. Ведь я надеялась, что Родион найдет врача и поможет мне решить проблему, а не создать мне новую.
Но как мы только остались одни, то он сразу напал на меня:
— Не могла без меня разобраться со своей беременностью? Ну, кто тебя просил ко мне приходить?! — ударил кулаком в дверь кладовки Родион. — Замуж захотела?
— Нет! И я не пойду за тебя! — оттолкнула я его, вылетела в подъезд и вдогонку услышала:
— А куда ты денешься? Разве есть другие варианты?
И в его голосе прозвучала горечь. Родион тоже не хотел жениться. Но все так закрутилось, завертелось, что я не успевала переваривать все события.
Узнав, что я беременна, мама заплакала, а папа ее успокаивал:
— Мирские — отличная семья. И Радик влюблен в нашу Настеньку. Ничего, сейчас такое время. Посидим мы с малышом по очереди. Они отучатся, встанут на ноги, и все у них будет. А мы поможем. Мы на что? Разве на этом жизнь кончается?
— Настя такая маленькая… Она ещё ребенок. Это не Оля… — хлюпала носом мама.
Да... Всего лишь младше на десять минут и всегда ребенок и малышка. Только Оля взрослая и умная.
И странно то, что меня никто не спросил: а хочу ли я рожать? А хочу ли я замуж?
Никто не спросил, а я не говорила. Мама часто плакала и причитала. Больной папа радовался, словно чувствовал, что это его единственный шанс побывать на свадьбе одной из дочерей. А Оля сказала:
— Вот балда! Ты о предохранении разве ничего не слышала? Ну, ладно, хоть на свадьбе погуляю перед отъездом.
Ольга стала помогать родителям с подготовкой к празднику. А я жила, как во сне, и ничего из этих дней вспомнить не могла. Только один момент, как пришли Юля с Аней и помогли мне купить платье длинное в пол и фату, которая шлейфом шуршала за спиной. Это все Юля. А я совсем не хотела такое платье, и фата мне была не нужна. Но сказать вслух я боялась. Еще боялась, что меня прорвет, и я сорву свадьбу, расстрою папу, и ему станет хуже, мама попадет в психушку, а Оля не сможет уехать учиться туда, куда мечтает попасть.
Поэтому я молча позволяла случаться всему. Даже брачный контракт, который я подписала, не читая.
Как обрадовалась его мама! Она гладила меня по голове, а я чувствовала себя соседской собакой, с которой надо подружиться, чтобы спокойно проходить мимо.
Один мой друг Алик разделял мои чувства:
— Божечки мои! Настя! — протяжно недоумевал он. — Как ты могла?! Связаться с Мирским! Да ты знаешь, какой он противный мужлан?!
Хотя я давно привыкла к манерности своего друга, но из его уст «мужлан» прозвучало крайне смешно, поэтому впервые за долгое время рассмеялась.
— Чего ты смеёшься? Потом ведь плакать будешь! А Алика рядом не окажется. Я близко к его квартире не подойду, — поморщился мой товарищ. — Это конец. Настя, отмени свадьбу.
— Это невозможно.
— Настя, ну, хочешь, я тебя на коленях попрошу! Кто угодно, только не Мирский! Боженьки! Ну, почему именно ты?
Хотела ему сказать, потому что я похожа на Ольгу, но не стала. Алик не знал, что я одна из двойни, и меня воспринимал, как отдельную личность. А мне это нравилось.