— Этот поросенок так нажрался, что, боюсь, это его желудок так рычал от несварения! Боженьки мои, я за эту ночь на всю жизнь наелся кошачьей шерсти!
— Басик всегда весной линяет. Сегодня заберу его спать к себе, — я вернулась в комнату и услышала негодование Алика:
— Чтобы и ты его шерсти наглоталась? Нет, с этим паршивцем надо что-то делать…
Интересно, что? Ничего я с ним не буду делать. Этот котик со мной уже полтора года. И я ни за что никому его не отдам. Он же не виноват, что родился таким пушистым?
Эсэмэс от свекрови заставило меня вспомнить, что я давно должна быть в аптеке.
Любой нормальной девушке надо к выходу из дома готовиться не менее часа. Но именно Ванесса Вениаминовна научила меня делать все утренние процедуры за двадцать минут. Даже Алику нравилось, как я быстро и умело приводила себя в порядок.
В этот раз свекровь превысила все возможные границы с заказом. Кто уж ей выписывал эти дорогущие бады, я не знаю, но у меня не было на них таких денег. Поэтому я купила лишь половину из списка и шла к ней с настроением приговоренной к казни императрицы, которую вели на эшафот.
— Девочка моя, — начала она, когда посмотрела в пакет. — Ты такая невнимательная, или ты ждешь моей смерти?
— Я купила то, на что у меня хватило денег, — неуверенно пролепетала я и сразу пожалела об этом.
— Деньги! Ах, значит, деньги! Вот что тебе нужно от бедной и несчастной пенсионерки!
— Мне от вас ничего…
— Молчать! Молчать, когда мать разговаривает! Ты, видимо, забыла, кто я тебе такая?
Куда уж там! Заставляет к себе почти каждый день бегать.
— А зажмотничала для матери какие-то вшивые две тысячи!
— Семь, — поправила ее я.
— Да еще и приукрашиваешь! С нас хочешь поиметь?!
В другой момент я пошла бы и с помощью кредитки купила ей лекарства, но не сейчас. Сама бы я смогла посидеть на кашке с огурцами, но Алика-то надо кормить!
— У меня, правда, нет денег, — начала оправдываться я.
Тут свекровь сощурилась и залебезила:
— Да что ты говоришь? А твои процентики от предприятия папочки? Хочешь сказать, ты ничего в этом месяце не нажила?! Все себе хочешь прикарманить!
— Предприятие еле на плаву держится. Там нет никаких процентов, — возразила я.
Ну, каждые полгода она меня достает этими процентами. И ей бесполезно доказывать, что тетя и так еле выводит дело отца, чтобы фирма не закрылась. Там заказов практически нет. Сотрудников сократили до минимума. Я даже не знаю, кто теперь там работает. И, конечно, мой счет перестал давно пополняться. Но я в него никогда не влазила. Ведь я обещала папе, что воспользуюсь счетом только для великих дел.
Поэтому свекрови я приносила лично заработанные деньги, чтобы она перестала спрашивать меня про эти злосчастные проценты.
— Мне-то уж не лги! Видела я, на чем твоя Велечка ездит! Такую тачку честным путем не заработаешь!
— Я принесу вам деньги после двадцатого числа и тогда ваши бады куплю, — быстро пообещала я.
— Я помру уже после двадцатого! Немедленно звони своей тетке и скажи ей, что если не даст мне денег, то я ей такие проверки устрою — в жизни не отмоется!
От ее визга я уже уперлась спиной во входную дверь и пролепетала:
— А убираться вам уже не надо?
— Конечно, надо! Только толку от тебя? Я службу заказала. С тебя двадцать тысяч за уборку. Так своей тетке и передай. Иди уже!
Я выскочила в подъезд и спряталась за лифтом. Меня колошматило, и я ненавидела себя, за то, что ни чем не смела отказать свекрови. А она уже стала наглеть почти каждый день. Где я ей столько денег возьму? Моей зарплаты теперь в этом месяце не хватит…
И тут прозвенело сообщение, пришедшее на мой телефон. Опять неизвестный номер: «Ты не ответила. Ты не придешь?».
Я даже вздрогнула, ведь понятия не имела, кто это мог быть. А вдруг это Богдан? Или еще какой-нибудь мой клиент? Хотя почему у памятника и при чем тут «нашего»? «Наш» — такое слово может использовать только тот, кто хорошо знает меня. Подстава однокурсников или кого-то из однокашников?
Давным-давно у нас было общее место. У нас — это с сестрой и папой. Тогда мы после школы всегда гуляли на площадке у памятника. Папа угощал нас сахарной ватой. Оля носилась на самокате, а мы с папой кормили голубей.
Тогда тоже была весна, и мы с Олей были первоклашками. Когда повзрослели, то обычно я ей туда приносила вещи на тренировку. А с папой мы гуляли там изредка. Но кто из посторонних об этом мог знать? Совпадение?
Такое тоже может быть. Памятник в нашем районе всего один. Скорее всего, это розыгрыш. Выкинув такие мысли из головы, я помчалась к тете. По дороге я уже решила, что именно скажу. Попрошу у нее для свекрови небольшую ежемесячную компенсацию. Ведь одна я ее не потяну. А где Родион, который должен заботиться о своей матери, я понятия не имела. И почему она обвиняла меня в его исчезновении — тоже, но всегда чувствовала себя виноватой. Может, из-за ошибочной беременности?