Может, это потому что свекровь обвиняла меня в бесплодии и плакала, что у нее внуков не будет, что ее сын уже давно погиб на чужбине, не выдержав этого горя.
Хотя я сильно сомневаюсь, что Родион погиб. Даже если он и умер от горя, то не из-за неродившегося ребенка, а потому что погибла Оля. Скорее всего, что мой муж жив и здоров. Просто ему плевать на всех. И я даже убеждена, что свекровь знает от дочери, что с ее сыном все в порядке. Просто я ей нужна для ухода, ведь она осталась одна. Не выдержав ее характер, муж давно развелся с Ванессой Вениаминовной, хотя и жил в соседней комнате.
Подойдя к бывшему офису своего отца, мое сердце замерло. Казалось, я войду и там увижу своего усатого папочку. Он улыбнется, прищурив глаза, и позовет меня обниматься.
Но в здании папы все оказалось по-другому. Его офисы снимали неизвестные компании. А в главном осталось всего три кабинета: директора, секретаря-бухгалтера и юриста. Именно юрист Вольдемар Васильевич увидел меня первым. Такой жутко некрасивый, высокий, как будто скрюченный, скользкий тип с лысиной на голове, несмотря на свой еще относительно молодой возраст.
— Настя… — прозвучало так, что меня холодом обдало.
— З… здравствуйте, — произнесла я, оглядываясь.
Почему-то всегда я его боялась после смерти папочки, хотя он тогда еще лысым не был.
— А я как раз вспоминал о тебе, — сказал он и понюхал мою макушку, от чего я попятилась назад.
— А… А тетушка на работе? — спросила я, уходя от него чуть ли не в кабинет секретарши.
— К счастью, ее сейчас нет. Она здесь редко бывает, как и твоя маменька.
Я уперлась в дверь, а он так близко подошел, что от страха чуть сознания не потеряла. Его черные глаза смотрели на меня с маньячной страстью. Он стоял, словно обнюхивал меня. Я слышала его дыхание, и у меня замирало сердце от ужаса. Наконец моя психика не выдержала, и я, оттолкнув его, прорвалась в коридор со словами:
— Тогда я ей позвоню!
Всегда думала, что я — легкая и быстрая, но не тут то было! Он за секунду догнал меня и, схватив за плечи, развернул к себе.
— Я тебя ждал, — сказал юрист, чуть ли облизываясь. — Настя…
Боже мой, он случайно не людоед?
— З… Зачем? — голос у меня слишком явно дрогнул, что он улыбнулся, обнажив кривые зубы.
— Зайдем ко мне. Я тебе, Настя, все расскажу…
Господи, как же это страшно! Я обернулась. Хотя ближайшие кабинеты пустовали, но в коридоре фирм пять работали. Подумав, я решила, что вряд ли он убьет меня или станет приставать на людях. Да и другого выхода я не видела. И потом этот человек когда-то работал на моего папу. Если папа его взял…
К моему облегчению, Вольдемар Васильевич сел на свое рабочее место. Я практически упала в кресло напротив него и ждала, пока он достанет папки, что-то посмотрит и заговорит.
— Вот, Настя, — выделил он мое имя. — Полюбуйся.
Я взяла из его рук цветастый лист, где было жирным шрифтом написано: «Доверенность». Из чего я узнала, что управление фирмы перешло полностью в руки тети Виолетты.
— Зачем мама это сделала?
Я помнила, что мама раньше беспокоилась о судьбе папиной громадной адвокатской фирмы. Раньше здесь работали лучшие юристы, адвокаты и даже нотариусы. У папы на все услуги были открыты лицензии. Как раз партнером отца был отец Алика. Но, видимо, как приехала тетя Веля, тот ушел в свой частный бизнес.
— Не знаю, — улыбаясь, муркнул Вольдемар. — Но я знаю, что с вашей фирмой будет.
Вот это меня испугало чуть ли не до слез. Папина контора и так была под угрозой разорения. Вместо того, чтобы ее развивать, тетя Веля разогнала талантливых специалистов и стала сдавать офисы под аренду.
— Твоя тетя продает фирму, пока она имеет репутацию. И я ее куплю.
— Что?!
— Да, — господи, как он похож на мерзкого таракана! — Мне она вполне по зубам.
— Она не продаст папину фирму! — ударила я кулаком по столу. — Я против!
— Доверенность не на тебя оформлена, а на Виолетту. Настя…
Еще раз он произнесет мое имя таким тоном, я его ударю папкой с этой злосчастной доверенностью.
— Стоп. Я сейчас же еду домой! — вскочила я, забыв про свою работу.
Ну, какая тут Регина, когда папину фирму продают! Да еще кому? Вольдемару!
— Постой, — остановил он меня. — Ты уже опоздала. Ваша фирма на следующей неделе идет на аукцион. Все подписано и оформлено.
Я стояла и смотрела сквозь него, не понимая, как вообще все это произошло? Когда они все решили? Почему мама мне ничего не рассказала? Что теперь делать?