- Я обещал не вывозить тебя никуда, но в это место ты должна обязательно попасть, - опять беру ее за руку и тяну к машине. Водитель тут же открывает нам двери и мы садимся назад.
Катя сразу же отсаживается от меня на максимально возможное расстояние. Что вызывает лишь усмешку. Но я даю ей возможность сидеть так.
Мы приезжаем к моей оранжерее. Эта часть бизнеса была куплена мной для Татьяны и после ее смерти я всерьез задумался о ее продаже. Но все руки не доходили. Потому что каждый раз я вспоминал о бывшей жене.
Огромное стеклянное здание сразу же привлекает внимание Кати. Она сама подходит к стеклянным стенам и стоит как завороженная. Да, сейчас время тюльпанов и целая плантация пестрит яркими оттенками.
- Как красиво, - выдыхает Катя. – Это садовый магазин? Или магазин цветов?
- Это, Катя, оранжерея, плантация цветочная. Пойдем внутрь?
Кивает.
Я вижу блеск в ее глазах. Наверное, впервые за все время. Я угадал. Этот визит вызвал в ней бурю положительных эмоций.
- Боже, как же красиво! – восхищается Катя.
- Какие тебе нравятся? – обнимаю ее за плечо. – Выбирай любые.
- Не надо покупать мне цветы, - хмурится и уворачивается из моих объятий. – Мне достаточно просто посмотреть.
- Я и не собираюсь их тебе покупать, - ухмыляюсь я. – Просто выбери, что хочешь. Консультанты оформят. Это моя оранжерея, Катя.
- Ваша?
Грозно смотрю на нее.
- Твоя? – поправляется она и блеск исчезает из глаз.
- Какие тебе понравились? – я опять делаю к ней шаг и приобнимаю.
- Все. Все понравились. Но не надо срезать. Пусть растут.
- Смешная. Они же для этого и выращиваются здесь. Их все равно срежут. Ладно, я сам.
Оставляю Катю и иду к консультанту. Пара слов и он сразу же понимает, что я от него жду.
Возвращаюсь к Кате.
- Может, пить хочешь? – спрашиваю ее.
Мотает головой.
Беру ее за плечи и смотрю в глаза.
- Кать, расслабься уже. Не надо меня бояться. Мы же просто общаемся.
- Простите… прости. Мне сложно перестроиться. Я все время думаю о том, к чему это все приведет.
Ну, хотя бы спасибо за откровенность. Она раскрывается передо мной. Уже плюс. Ей просто надо помочь расслабиться.
- Ваш букет, - голос консультанта за спиной. Оборачиваюсь, беру букет и отдаю Кате.
- Господи, какая красота! – ее восхищение заставляет что-то сжаться в груди.
Потом мы гуляем по аллеям с цветами. И это так непривычно для меня. Не помню, когда я в последний раз так бессмысленно проводил время. Но мне нравится. Катя понемногу расслабляется. Уже не убирает мои руки с себя. Привыкает. А мне нравится касаться ее. Уже давно прикосновение к женщине так не волновало меня.
Домой мы возвращаемся к ужину. Катя уходит кормить Тамерлана, а, когда спускается вниз, ее приглашают ко мне в кабинет. Я попросил накрыть там нам стол.
За ужином она ест плохо. И видно, что опять волнуется. Постоянно убирает волосы за ухо и не смотрит на меня. Я же, наоборот, не свожу с нее взгляда. Понимаю, что еще немного и я сорвусь. Какое-то странное ощущение. Хотя я всегда мог контролировать себя.
Встаю и иду к ней. Стоя за спиной, кладу ей на плечи ладони.
- Мне кажется, мы провели сегодня замечательный день, - говорю мягко, пальцами скользя по тонкой шее. – Как ты себя чувствуешь?
- Уже лучше, - она отвечает очень тихо и я кончиками пальцев ощущаю, как она напряжена. Нифига не лучше.
- Давай отметим это событие? – отпускаю Катю и беру бокалы со стола.
- Какое? – поднимает взгляд на меня.
- То, что тебе лучше, - улыбаюсь. – Теперь осталось, чтобы и мне стало лучше.
Подаю ей один из бокалов.
- Но мне нельзя, - мотает головой.
- От одного бокала ничего не будет, - настаиваю с улыбкой. – Не отказывай мне хотя бы в этом. Попробуй. Это из Франции.
Но она упорно не берет бокал. Я начинаю злиться.
Беру ее за предплечье и тяну вверх. Смотрю прямо в глаза.
- Что с тобой, Катя? – спрашиваю, не отрывая взгляда. – Ничего страшного не произойдет, если ты сделаешь то, о чем я прошу. Не порть этот день.
- Я не хочу, - хмурится и дергает плечом.
- Ты хочешь, чтобы каждый из нас делал только то, что он хочет? – я тоже сдвигаю брови. – Думаешь, тебе это понравится?
Я не знаю, к чему бы привел этот наш разговор. Я на грани. Понимаю, что, возможно, поступаю неправильно, но ничего не могу с собой поделать.
Но тут раздается стук. Отпускаю Катю и иду к двери. Там София. Стоит, мнется.
- Амир Каримович, можно Катерину Валерьевну? Там Тамерлан расплакался. Никак не могу успокоить. Ничто не помогает.